Смертельное лекарство

Первый раз в жизни я видела живого, не выдуманного зицпредседателя Фунта – и такого молодого! Ясно, что офис в детском саду был лишь прикрытием – как была прикрытием и торговля вычислительной техникой. Олег Лунин получал доходы от какой-то другой деятельности. Интересно, какой?

– А как мне найти этого Митрохина? – поинтересовалась я. – Может, он мне что продаст?

– Вряд ли, – покачал головой парень. – Он чем-то другим торгует. Во всяком случае, в технике он совсем не сечет. А телефон, если хотите, я дам.

Он продиктовал мне номер, я записала и повернулась, чтобы уходить, и тут мне в голову пришла еще одна мысль.

– Дай мне на всякий случай домашний телефон Лунина. Я с его женой поговорю.

Мой собеседник уже опять сидел перед компьютером, однако игра еще не включилась, и потому он оставался пока доступен для общения.

– Жена? – удивился он. – Никогда по этому телефону никто, кроме самого Олега Евгеньевича, не отвечал. Ладно, записывайте.

Он продиктовал номер, и мне действительно пришлось его записать.

ГЛАВА 3

В отсутствие хозяина

Выйдя из автобуса, я огляделась. То ли погода была виновата (хотя был март, но падал снежок, дул мерзкий сырой ветер), то ли вообще у людей в этот вечер не было настроения гулять, но во всяком случае на проспекте Смелых не наблюдалось ни души. Прямо против меня возвышалось неуклюжее здание, вероятно, казавшееся своим создателям величественным.

Здание производило впечатление необитаемого – в окнах не было света, возле подъезда сиротливо жались несколько машин. Видно, дирекция института сопротивлялась новым временам и неохотно сдавала помещения в аренду коммерсантам; Митрохин оказался в числе немногих, кому разрешили переступить священный порог.

Переступила его и я. И тут же была остановлена грозным окриком вахтерши:

– Вы, женщина, к кому?

– В фирму «Файл».

– У нас тут не фирма, а институт. Здеся таких нету.

– Да нет, есть. На втором этаже. Вот их телефон.

– У меня нет указания кого ни попадя пропускать. У вас пропуск есть?

– Какой же в фирму пропуск?

– Ничего не знаю. Давайте пропуск.

На лице вахтерши читались неподкупность и патриотизм, замешанный на идиотизме.