Сыворотка правды

На разборки к Хафизу меня потащили минуты через две.

– Что, бабка, заложила?! – поинтересовалась я у старухи, но она только яростно сверкнула глазами в ответ.

Хафиз сидел под навесом на ковре, облокотившись сразу на несколько маленьких подушечек, и пил чай. То, что это настоящий зеленый чай, мои ноздри ощутили еще за шесть-семь метров.

– Я попросил бы вас, Юлия Сергеевна, не устраивать больше подобного цирка.

Я еще раз поразилась его великолепному знанию русского языка.

– Вы где учились? – вместо ответа спросила я.

– Вы поняли то, что я вам сказал? – тоже уклонился от ответа Хафиз.

– Я привыкла к здоровому образу жизни, – пожала я плечами. – Я не хочу, как они, – кивнула я головой в сторону «женской половины дома», – помереть в сорок пять лет глубокой старухой.

– Вы умрете гораздо раньше, если не будете исполнять наших простых правил.

– В первый раз слышу о каких-то особых правилах! – засмеялась я.

– Это – мое упущение. С сегодняшнего дня вам выдадут приличествующую вашему положению одежду.

– Ага, щ-щас! – возмутилась я.

– Пойдемте! – почти крикнул Хафиз, схватил меня за руку и потащил куда-то по коридору.

«Блин, крепкий мужик! – подумала я. – Но один на один я тебя все равно сделаю!»

– Нельзя ли полегче?! – запротестовала я, но он упрямо протащил меня куда-то на зады дома и подвел к ровной площадке.

Когда мы пришли, я все поняла. На добела выжженном солнцем, вытоптанном участке земли виднелись шесть одинаковых круглых, закрытых решетками отверстий.

– Фарух! – крикнул он.

Из ямы раздался то ли стон, то ли рык.

– Здесь сидит твой соплеменник. Уже второй день, – пояснил он.

Я присела рядом с ямой и заглянула вниз. Там что-то шевельнулось.

– Соплеменник – это как? – не поняла я. – Гражданин России?

– Русский.

– А почему – Фарух?

– Он принял нашу веру.

Я встала.

– Я думала, вы с единоверцами гуманнее поступаете.

– Правила едины для всех, – с каким-то ожесточением сказал Хафиз.

– Правила-то едины, – пробурчала я себе под нос. – Вот только жрачка разная.

– Вы что-то сказали?

– Давно он стал… единоверцем?

– Уже два месяца.

– А у вас давно?

– С позапрошлого года. Как из вашей армии сбежал, так и у нас.

– А-а, – поняла я, – дезертир…

Хафиз развернулся и пошел. Я побрела следом.