Сыворотка правды

Только в самом его центре несколько квадратных метров не были покрыты, и именно оттуда во все уголки двора поступал солнечный свет. Слева от нас сидела группа женщин в темных балахонах.

Едва мы появились, одна из них встала и подошла. Это оказалась черная высохшая старуха. Хафиз что-то сказал ей, и старуха поклонилась, взяла меня за руку и повела за собой.

«Черт! – подумала я. – Как они уверены в своем праве решать чужую судьбу!»

Старуха подвела меня к группе и указала жестом на свободное место.

– Эй, – прищурилась я от переполнявших меня чувств.

Старуха сверкнула глазами и повторно указала мне на циновку.

– Послушайте, это – потом! – почти крикнула я. – Где туалет?! Что, мне и это языком жестов показывать?!

Меня не понимали.

Еще немного, и мне придется показывать модернизированный «на злобу дня» танец живота!

Она внимательно посмотрела мне в глаза и, видимо, все-таки поняв проблему, по-хозяйски взяла за руку и повела через двор, затем – по узкому лабиринту мимо забора и, наконец, подвела к сараю, указав на ворота рукой.

Я вырвала руку и метнулась внутрь. Здесь все стало ясно. В огромном сарае стояли только две лошади, но зато среди редких пучков соломы то здесь, то там во множестве виднелись «продукты переработки» человеческого организма. Это было круто.

Я присела и подумала, что, в сущности, так жили почти все поколения не только старухиных, но и моих предков; что такое «удобства» успела познать разве что моя бабушка… «Господи! – дошло до меня.

Старуха терпеливо ждала меня у выхода и, только я появилась, потащила меня обратно и снова подвела к циновке и указала мое место. Мыть руки здесь принято не было. Я села.

Передо мной тут же оказался грубый джутовый мешок. Старуха опрокинула его слева от меня и выгребла сухой черной кистью на расстеленную ткань горстку риса. Все стало понятно. Рис следовало сортировать: целый – отдельно, битый – отдельно.

Мы сидели, как лепестки одного цветка, с общей кучкой мусора посередине. Но только эта кучка и была у нас общей. Я вгляделась: каждая женщина отделяла битый рис от целого и складывала в свои мешки. «Тут, наверное, еще и норма есть! – подумала я. – Выполнишь – поешь…»

Я начала перебирать свой мешок риса и думать. Убивать меня, по крайней мере сейчас, не собирались.