Двергурим

– Пузо выпятим мы смело, с честью делает дварф дело! – кираса со звоном заковала торс дварфа, подстраиваясь под фигуру, пряча шею и главную драгоценность – бороду – под выдвинувшимся воротником-бувигером. С шелестом развернулись пластинчатые тассеты, наползая на бедра.

– Молот в руки или кирку! Каждый день как под копирку! – лязгнули тяжелые наплечники, из-под которых выстрелили налокотники и наручи, обтекая руки дварфа до самых кистей.

Несколько раз подпрыгнув и пару раз взмахнув руками, Дагна удовлетворенно кивнул и, спустя пару мгновений, когда щелчки окончательно подгоняемых доспехов прекратились, поднял латные рукавицы и глухой покатый шлем с забралом без единой смотровой щели.

– Пальцы – клещи, глаз – алмаз! – он надел будто бы огромные рукавицы, которые тут же ужались по руке, шелестя наползающими друг на друга фигурными пластинами. – Дварф – красив, – опустив шлем на голову, Дагна захлопнул забрало, которое ту же слилось в единое целое с куполом. – Орк – глинолаз… Бездна, надо было лучше полировать забрало.

Голос звучал гулко, металлически.

– Ладно, вроде все видно. Так что там про тролля, Фред?

Фред медленно выругался. Дзенькнула сорвавшаяся тетива и мимо Дагны пролетел резко распрямившийся гудящий и вибрирующий лук.

Глава 4

– Вперед! – скомандовал барон Вильямин, указывая полуторным мечом на опушку леса. – На штурм!

Солдаты переглянулись, но все-таки подчинились приказу. Прикрываясь щитами, воины все ближе приближались к живой, волнующейся стене темных, кажущихся в предрассветный час почти черными, высоченных сосен и разлапистых елей.

Барон ехал сбоку от отряда с поднятым забралом, вальяжно развалившись в седле и небрежно свесив щит в сторону. Бойцы поглядывали на него со смесью тревоги и раздражения.

– Вам бы спешиться, сэр, – наконец молвил один из них, когда до опушки оставалось едва ли сорок шагов. – От конного в лесу проку мало, как бы не…

– Как бы тебе не заткнуться, хам! – заносчиво бросил Вильямин, даже не глядя в сторону говорившего.

– Воля ваша…

Дагна сморщился от такого неуважения к соратнику, но промолчал, продолжая движение и до рези в глазах всматриваясь в просветы между деревьями.