Двергурим

Фред держал над кипящим котелком стрелу, тщательно расправляя оперение. Затем, отложив ее к остальным, взял следующую.

Дагна, тихо бранясь на двергмаре, снял со своей лошадки увесистый тюк и с грохотом бросил его рядом с костром.

– Знаменитые дварфийские доспехи? – поинтересовался охотник, кивком указав на сверток.

– Ну почти, Фред, – сказал Дагна, надевая тонкую стеганую куртку и такие же штаны.

– Не тонковат поддоспешник-то? Наши рыцари, вон, акетоны в три пальца толщиной носят, – Фред закончил со стрелами и принялся вощить тетиву.

– Ну ты сравнил, Фред, – дварф достал из тюка свернутую в аккуратный рулон тонкую серебристую кольчугу такого мелкого плетения, что не всякое шило вошло бы между колец. – Рыцари они кто? Прежде всего, конные, верно?

– Ну, верно. И что с того?

– Странно, что именно мне это объяснять приходится, – длинная кольчуга с тихим мелодичным звоном прикрыла тело дварфа до самых коленей, а руки до локтей. – А то, что сражаются они порой с такими же рыцарями.

Разгонятся как следует на своих конях и копьями на таран. Такой удар, даже если доспех не пробьет, все равно волной внутрь идет. Для того и нужны толстые акетоны. Пеший тебя никогда так не грохнет, как копье на галопе.

– А, например, тролль? – Фред принялся натягивать тетиву, которая скользя по свежему воску, никак не хотела занимать положенное ей место.

– Что тролль? – рассеянно переспросил Дагна, разложив на земле элементы своей брони в ряд, и отошел на пару шагов. – Как там было… Шлак, давно я этого не делал…

– Ну тролль же пеший, но если дубиной жахнет, то никакой доспех или акетон не спасет.

Или спасет? – поглядев на задумчиво глядящего на доспехи Дагну, предложил: – Помочь?

– Ты не сможешь, Фред, но спасибо.

Охотник, почти дотянув тетиву до противоположного конца лука, замер, когда скинув сапоги, Дагна подошел к левому краю разложенных доспехов и, нараспев заговорив, начал странно двигаться. От разворачивающегося зрелища Фред потерял дар речи.

– Топнем левой, топнем правой! – вступил дварф в раскрытые, раззявленные латные сапоги.

Когда ступни уперлись в подошвы, капканом лязгнули створки сапог, охватывая голени Дагны. С щелчками штифты сами собой вставали в запорные гнезда. – В шахту мы идем оравой!

– На колени встанем дружно, – хлопнули наколенники и набедренники, соединяясь сами собой с сапогами и закрывая ноги дварфа до самого паха. – К нам Зерор неравнодушен! Надо же, вспомнил!

Дальше дело пошло быстрее.