Старые амазонки

– Кого – его? – не поняла я.

На меня все посмотрели, как на полную дуру.

– Да его, с рогами да с хвостом. Ой, не приведи господи, – и она опять начала яростно креститься. – Уж больно выражение лица у нее было странное.

Да, насчет лица, она, пожалуй, права, а вот насчет всего остального… зря я сюда спустилась. Но, подумав, я отвела Тамару Федоровну в сторону.

– Можно мне с вами одной поговорить?

– Да, конечно, – она даже засветилась от гордости.

Мы отошли к другому подъезду. Оставшиеся обиженно зашептались.

– Всего несколько вопросов. Вы хорошо знали Марью Николаевну?

– Хорошо. Часто с ней беседовали вот тут, прогуливались.

– А дома вы у нее бывали?

– Дома была, но один раз, заходила уже не помню зачем, по делу, в общем. Квартирка хорошая, большая. Я еще удивилась, что она одна живет. У нее же сын есть, но… там… проблемы, не сошлись характерами, это, по-моему, так теперь называется. Вы знаете, раньше-то несколькими семьями жили в одном доме. И все уживались, а сейчас… – она безнадежно махнула рукой.

– А она что, во всех трех комнатах и жила?

– Не знаю, я была только в двух, третья была закрыта, наверное, она там кладовку сделала. И еще у нее было очень много журналов старых. Я как-то пошутила, что ума большого нам теперь не надо.

– А она?

– Промолчала, только смутилась почему-то немножко.

– А как она с другими ладила?

– Великолепно. Никогда никаких размолвок не было. Ума не приложу, кто бы это мог сделать?

– Значит, врагов у нее не было?

– Да что вы, какие враги, – она интенсивно замахала руками.

– Вы знали ее внучку? Она, кажется, ходила к ней?

– О, чудесная девочка, добрая, чистое золото. Слова грубого не скажет, поможет всегда. С пустыми руками никогда не приходила. Только Марья Николаевна всегда ругалась на нее за это. Что деньги тратит. Сама часто делала подарки ей.

– А откуда вы все это знаете?

– Я что, по-вашему, слепая? – обиделась Тамара Федоровна. Нет, на слепую она не была похожа. – Мы же общались, – добавила она, – это не то что вы, молодежь.

Представив дрыгающихся бабулек и старичка, танцующего брейк, я чуть не засмеялась.

– А Наташиного друга вы видели?

– Видела, но он Наташеньке не пара. Деревенщина.

– Почему вы так думаете?

– Никогда не поздоровается. Буркнет что-то себе под нос и пошел. Бирюк какой-то. И что она в нем нашла? Вот вы знаете, Танечка, я в молодости…

Я не стала слушать про молодость моей соседки.