Рога изобилия

Шов может разойтись. Останемся дома. Ужин пусть тебе сюда принесут, и дверь на ночь не закрывай. Я зайду тебя проведать, – сказала я строго и вышла за дверь, не дождавшись его ответа.

Комната мне понравилась. Большая двуспальная кровать, стол с настольной лампой, шкаф для белья, телевизор. Надо спросить у Григорьева, наверняка у него видеомагнитофон есть. Это было бы совсем замечательно.

Я сложила свои немногочисленные вещи в шкаф, открыла чемоданчик, где лежало оружие, проверила его еще раз. Оставила необходимое, а остальное убрала на антресоль.

После душа я ощутила прилив бодрости и хорошего настроения. В городе даже ночью нет спасения от жары, особенно, если ветра нет. А тут такая благодать! Из открытого окна повеяло прохладой, и я поняла всю прелесть жизни за городом.

Облачившись в джинсы и легкую рубашку, я пошла на кухню – надо же и мне наконец подкрепиться. Тетя Люба сразу же усадила меня за стол ужинать, а сама села напротив.

– Все уже давно поели, только ты осталась, – она с какой-то родственной непосредственностью называла меня на «ты» и вообще вела себя очень просто.

– Спасибо.

Я уткнулась в тарелку, молча и с удовольствием поглощая приготовленное Любовью Ивановной.

– У вас с ним серьезно? – вдруг спросила она меня.

Я чуть не подавилась и сказала расплывчато:

– Вы спросите лучше его самого, Андрей все объяснит.

– Но мне и тебя хотелось послушать. Он мне как родной все равно, поэтому мне не хочется, чтобы над ним смеялись или им пользовались.

Я понимала, что тетя Люба на самом деле переживает за Григорьева. И не винила ее за то, что она разговаривала со мной в таком категоричном и жестковатом тоне. Она тем временем продолжала:

– Сейчас вон что творится. На него уже второй раз нападают. И мне надо знать, что ты за штучка. Вдруг тебя бандиты подослали.

– А какие бандиты могли меня подослать? – улыбаясь, спросила я. – Разве у Андрея есть враги?

– Но ведь кому-то он мешает.

– Знаете, мне тоже, – задумавшись, сказала я. – И я постараюсь, чтобы Григорьева больше никто и пальцем тронуть не посмел.

– Как-то странно ты его называешь, – тетя Люба удивленно вскинула брови.

– Мне очень нравится его фамилия.

Перед тем как лечь спать, я проверила, закрыта ли калитка, обошла все вокруг, заперла входные двери и только потом поднялась наверх и заглянула к Григорьеву.