Принесенный ветром

И все на вешалку с одеждой так странно посматривала.

Олег, не отрываясь от крана, поинтересовался:

– Скажи, пожалуйста, зачем ты держишь зимнюю одежду на вешалке, когда на дворе, считай, лето? У тебя в прихожей и так не повернуться.

– Сегодня же уберу, – пообещала я. – Знаешь что? Ты тут поработай, а я сбегаю вниз, к соседке, узнаю, как там у нее. Я быстро. Может, и впрямь ее затопила.

Я вышла на площадку, прикрыла за собой дверь и направилась к лестнице.

Дверь мне открыла Марина Васильевна. На носу ее примостились очки с толстыми линзами, в руках она держала толстую книжку в яркой обложке.

– Танечка! Как хорошо, что ты зашла, – обрадовалась Марина Васильевна. – А я тут с утра пирогов напекла. Пойдем чаевничать.

Я проглотила слюну, сдула упавшую на лицо прядку волос, возвела очи к потолку, потом взялась за ручку двери ванной комнаты:

– Можно глянуть?

Соседка оторопела:

– Можно.

Я открыла дверь и посмотрела вверх. Пластиковые потолочные панели сияли девственной белизной – похоже, дочка Марины Васильевны, зимой приезжавшая из Германии, сделала в квартире матери ремонт.

– Марина Васильевна, ко мне приходила ваша племянница и сказала, что я вас затопила.

– Да ну? О чем ты говоришь, Танечка? У меня все нормально, сама видишь. И какая такая племянница? Нет у меня никакой племянницы.

– Ну как же, Марина Васильевна, маленькая такая блондинка, худенькая, совсем молоденькая, симпатичная, голубоглазая.

– Ты же знаешь, Танечка, у меня только Иришка, но она в Германии. И она не блондинка.

– Знаю, Марина Васильевна, все знаю. Извините, я, наверное, что-то напутала. Наверное, девушка не от вас приходила. У меня кран потек, я боялась, что вода к вам попала. Вот я и подумала…

– Так нужно починить, – перебила соседка. – Перекрой вентиль и позвони слесарю. Хочешь, телефончик дам? Очень хороший юноша и берет недорого.

– Нет, спасибо, у меня уже работает слесарь. Сейчас все сделает. Ну, я побежала.

– А как же чай с пирогом? – крикнула соседка мне вслед.

Взбегая по лестнице на свой этаж, я ругательски себя ругала. Бросила незнакомого мужика, скорей всего, вора, одного в квартире. Наверняка специально кран сорвал, хотел, чтоб я ушла. Сейчас войду, а дома – голые стены. Прикинулся раненой овцой, на жалость давил, а сам – только Танечка за дверь, вытащил из ее дома все ценности.