Продается случайная смерть

 – Мы тоже живем в Тарасове, а в Астрахань ездили навестить родственников. А это наш внук Петя!

Аделаида Леонидовна подняла глаза, и я увидела мальчика лет семи-восьми, который сидел на верхней полке, как раз над Хмельницкой, и болтал ногами в полосатых носках. В руках он держал планшетник.

– Петр, сделай милость, убери ноги от моей головы, ты мне испортишь прическу, – строгим голосом сделала она замечание внуку.

– Бабуля, куда же я их уберу? – спросил мальчик, не отрывая глаз от гаджета.

– Не бабуля, а бабушка! Сколько раз я просила называть меня как полагается!

– Ну-у, это же так длинно: ба-буш-ка… – по слогам протянул мальчик.

– Нисколько не длинно, – возразила Хмельницкая, – слогов ровно столько же!

– Пусть столько же, зато «бабуля» гораздо нежнее, – не сдавался мальчик.

– Так, Петр, хватит мне возражать! Вот, полюбуйтесь на него! – обратилась она ко мне. – Через год ему идти в школу, а он ведет себя как трехлетний ребенок!

– Да? – удивилась я. – А я думала, что он уже школьник.

– Нет, ему только шесть исполнилось. Вот мы и решили не отдавать его в школу на этот год – зачем же лишать ребенка детства? Вот его мама, моя дочь Изабелла, пошла в школу в шесть лет. И что хорошего? Нас всех извела, сама все время ныла: скучно ей в школе, хочется в куклы поиграть. В общем… – Аделаида Леонидовна махнула рукой.

– Баб, а я тоже не хочу в школу! – по-прежнему впившись глазами в планшетник, произнес внучок. – Я не пойду в школу, я ее взорву к чертовой матери! Пш-ш-ш! Пых-х-х! И нет школы! Вот так!

– Боже! – всплеснула руками Хмельницкая.

Супруг Хмельницкой все так же неопределенно пожал плечами и продолжал читать. Я тоже была в некотором недоумении. Мне показалось, что мальчик не сказал ничего особенного, из-за чего бы стоило так возмущаться. Некоторые дети гораздо младше него совершенно спокойно употребляют ненормативную лексику.

– Петр, говори сейчас же, кто так выражается? – продолжала допрашивать внука Аделаида Леонидовна.

– Ой, баб, ну чего ты пристала, как банный лист к жопе!

– Что?

Хмельницкая сначала побледнела как мел, потом покраснела как рак. Я уже подумала, что сейчас у нее начнется сердечный приступ. Но она только замахала руками.

– Петр, ты меня доведешь до инфаркта, – слабым голосом наконец проговорила она.