Праздник теней

Выслушав меня, она вздохнула и сказала:

– Спасибо вам за то, что вы беспокоитесь о Марике. Но сегодня утром его родители забрали заявление о розыске. Честно говоря, я не поняла их до конца. Они сказали, что он нашелся.

– Нашелся? – Я боялась поверить в удачу. Слава Богу, с моим улыбчивым мальчиком ничего не случилось.

– Кажется, да…

– И с ним все нормально?

– Знаете, – решительно сказала девушка, – вы позвоните Андрею Николаевичу Мельникову. Я вам сейчас дам его телефон. Он вел дело Марика.

Телефон Андрюши Мельникова был мне не нужен.

Я его прекрасно знала. Я поблагодарила девушку и повесила трубку. Покой ко мне не вернулся. Что-то продолжало меня беспокоить. Мне очень хотелось поверить в то, что мальчик нашелся.

* * *

Андрей Мельников, к счастью, обнаружился довольно быстро. Обычно он предпочитал мотаться в неизвестных направлениях. На старшего следователя Мельникова так любили наваливать дела повышенной сложности, что он мог запросто потребовать генеральское звание. Однако природная скромность призывала его довольствоваться скромным званием старшего лейтенанта.

Застать его дома было бы чудом. Но сейчас фортуна наконец мне улыбнулась: Мельников простудился. Грешно радоваться чужому несчастью, но иначе Андрюшенька был бы вне пределов досягаемости еще долгое время. Его простуда была даром свыше.

Я была бы вынуждена обыскивать все зловонные места, злачные тусовки, малины и бордели. А сейчас… Обнаружила я его с замотанным шарфом горлом в собственной мельниковской комнате перед компьютером.

Упорный Мельников рушил с остервенением стены, пытаясь дойти до Бангкока. Снисходительно улыбнувшись детским забавам одного из лучших следователей городской прокуратуры, я приземлилась в старое кресло. Оно приветствовало меня пронзительным старческим скрипом. Андрюшка поморщился и констатировал:

– Это ж надо так растолстеть… Тебе, Иванова, пора завязывать с гамбургерами и пивом. И бегай, ради Бога, по утрам! Под тобой уже мебель прогибается.

От возмущения я не сразу нашла, чем ответить на такую бесцеремонную ложь.

Экая наглость! Я само воплощение стройности. Какие гамбургеры? Если я вообще умудряюсь вспомнить за день хоть однажды про еду, уже большое счастье. Впрочем, это ведь мой институтский дружок. Так что я не обиделась. Почти. Сейчас я обдумывала, как бы подостойнее ответить на мельниковский грязный выпад. Ничего… Как назло, все лучшие мои остроты я уже в разговорах с ним использовала. Оставалось импровизировать.