Праздник теней

Боже мой! Да как же я сразу не сообразила! Ведь я всю жизнь мечтала, что когда-нибудь у меня будет сынишка. И он показался мне его воплощением. Поэтому я его и запомнила так хорошо. Еще мне запомнилась его спина. Она была тоненькая и беззащитная. Я представила себе, как легко нанести в эту спину удар. Как легко кидаться грязью, кричать вслед ему оскорбления и угрозы… Что это было – предупреждение? Или – я неосторожными мыслями накликала на его головенку беду? Что с ним случилось?!

Дикторша, молоденькая и симпатичная, старательно-обеспокоенным голосом просила всех, кто видел Марика Гольдштейна в течение последних двух суток, срочно сообщить по указанным телефонам.

Мой покой был нарушен. Мальчик со светлой и открытой улыбкой, по имени Марик, два дня назад исчез. Ушел в школу и не вернулся. И я чувствовала, что именно я должна его найти, потому что ощущала себя в этом виноватой.

Старайся оставаться спокойной, Таня… Конечно, когда пропадают дети, страшно. Но куда ты денешься от этого? Они пропадают каждый день.

Дети… Даже такие, как Петечка… Что уж говорить о Марике… В факте исчезновения Марика присутствует нечто дьявольски мрачное…

Дети беззащитны и доверчивы. Они еще не знают, что добрый дяденька в шапочке со смешным помпончиком может запросто оказаться педофилом. Он уведет ребенка в страшный темный лес и научит его боли, стыду и отчаянию. А толстая тетенька с кривоватой, но такой «добросердечной» улыбкой, приведет его к себе, даже накормит пирожными, а потом пошлет просить милостыню… Или загонит на панель.

Тетенька хочет кушать, ее можно понять. Не вложили ей в голову хороших мыслей. Да и работать ей самой лень. Лучше пусть украденный ею ребенок делом занимается.

Я уж не говорю о замечательных дядях и тетях в белых халатах, которые горят желанием помочь богатым иностранцам с помощью детских органов. Господи, как им самим от себя не страшно-то? Как вообще у них получается спать спокойно?

У меня, как я ни старалась, остаться спокойной не получилось. Я еще не смогла приспособиться к новым жизненным ценностям.

Чувство юмора сразу превратилось в сарказм. В такие моменты меня можно вербовать в киллеры. Я зверею, как львица, у которой обидели львят. Я становлюсь безжалостной. Решение пришло ко мне внезапно. Я подошла к телефону и набрала номер. Еще не зная толком, зачем я это делаю. Что я могу предложить? Я не знаю, где его искать. Я не знаю, что с ним случилось. Пока, по крайней мере… Трубку на другом конце провода подняла девушка.