Праздник теней

Даже если она мне не верит, она понимает, что я ей необходима сейчас. Остаться одной, с этой безнадежностью в душе? Когда ее ребенок находится неизвестно где и никто не может поручиться за его сохранность? Этого сделать она не могла. Я была ее последней надеждой на Мариково возвращение. Принять мое предложение помощи?

Я решила пока не особенно напрягать ее. Пусть думает.

* * *

В квартире, как я уже говорила, было много икон. Заметив мое удивление, Софья Владиславовна замялась. Тема религии и ее отношение к ней не позволяли Софье чрезмерно откровенничать.

– Софья Владиславовна, эти иконы… Вы их собираете?

Мне показалось, что она вздохнула с некоторой досадой. Наверное, я не первая задавала подобный вопрос. И ее отношение к православию уже доставляло ей хлопоты. Во всяком случае, я пожалела, что задала его. Он явно был неуместен.

– Извините, – тихо попросила я.

– Ничего, – ответила она, – это вы извините, Танечка. Мы – крещеные евреи.

Она сказала это с горечью.

– Ко всему надо относиться с мужеством. Если принимаешь от Господа счастье, то нужно уметь и несчастье принимать. А нам силенок не хватает.

Она вспомнила о Марике. Воспоминание заставило ее отвернуться. Так она хотела скрыть от меня рвущуюся из души боль. Справившись с собой, она взглянула на меня. Я удивилась, до какой степени ее взгляд похож на Мариков. Такой же добрый, ободряющий, светлый… Похоже, Марику и его матери было дано знать нечто, неведомое нам – простым смертным.

– Софья Владиславовна, – решилась я, – Андрей, надеюсь, рассказал вам, почему я хотела нашей встречи с вами…

Она кивнула.

– Конечно, рассказал…

– Я очень хочу вам помочь найти Марика…

– Очень вам благодарна, Танечка, – перебила она меня, пряча глаза, – но… Марик действительно нашелся. Он у Верочки.

Я пыталась встретиться с ней взглядом. «Господи, зачем? – подумала я. – Зачем она лжет, не умея лгать? Что вынуждает ее это делать?»

– Перестаньте, – попросила я ее, – Марик не нашелся.

Она испуганно молчала. Мне показалось, что моя настойчивость ей неприятна. Пока она мне не верила. Ее взгляд перебегал от меня к телефону. Так. Опасность исходила оттуда. Значит, ей звонили и угрожали. Не нужно быть психологом, чтобы без особенного труда определить – Софья Владиславовна боялась собственного телефонного аппарата и этот страх не был напрасным.