Подкова для летучей мыши

Если верить показаниям соседей, мужик этот ушел, громко хлопнув дверью, в первом часу ночи, а смерть наступила около шести утра.

– И в этот промежуток никто не входил – не выходил?

– По крайней мере, если верить показаниям соседей, – нет. Но они могли и не слышать. Когда прекратился этот бедлам, все наконец-то смогли лечь спать, и, думаю, многие с удовольствием воспользовались этой эксклюзивной возможностью. Похоже, у этого парня частенько было весело.

– Вот оно что… Значит, время.

Тогда понятно. Но неужели ты думаешь, что Хромов… Согласись, где он, и где этот Коля.

– Тань, я вообще ничего не думаю. У меня своего выше крыши, а ты ко мне еще с Хромовым с этим… И так уже все достали. Это дело ведет Синицын, вот его и долбайте. А у меня и без того башка пухнет.

– А кто тебя достал-то? Кроме меня?

– Да… разные тут. Он, видишь ли, шишка на ровном месте, с ним по-простому нельзя. А в деле – заявление. Прямое указание на причастность. Причем с реальным мотивом.

В общем, основания для задержания, как говорится, имеются. Синицын – ко мне. Как быть, что делать? Я с начальством проконсультировался, они говорят – подожди. Ну, я подождал. Потом еще подождал. Потом еще… А затем поступило указание – никаких арестов, только подписка о невыезде.

По крайней мере, в одном я теперь была уверена – моя вера в человечество может и дальше оставаться непоколебимой. Значит, взятку Хромов дал все-таки вышестоящим. Ну, правильно, кто такой Андрюша, чтобы высокое начальство ему взятки давало? Это – прерогатива высших.

– Тяжело тебе, – сочувственно проговорила я. – Так что дела-то? Могу я почитать?

– Садись читай. Вон, две папки, специально для тебя приготовлены.

Я взяла два пухлых фолианта, на которые указывал мне Андрей, и, пристроившись у окна, приступила к изучению.

Первый же беглый взгляд показал, что основное мне, действительно, уже известно.

В деле о краже имелись показания обоих Хромовых, мужа и жены, а также показания практически всей дворни, в том числе и Дарьи Степановны, основное содержание которых выражалось словами: «не помню», «не знаю», «не состоял».

Потом как-то совсем неожиданно, без видимых причинно-следственных связей возник некий свидетель по имени Стряпухин Егор Федотович, который пояснял, что такого-то числа некий гражданин, назвавшийся Николаем, предложил ему для перепродажи некий предмет.