Огонь прекрасных глаз

Да и с делом не мешает ознакомиться, даже если господа менты собираются его закрыть, выставив Ольгу наркоманкой. Сама, мол, и убила себя.

Итак, хватит думы думать, надо делать дела! Я потянулась и решительно встала с постели. Дальнейшие действия развивались по давно ставшей привычной схеме: душ-кухня-сигарета. Я оделась и уже было взялась за ручку входной двери, но потом передумала, вернулась в комнату и сняла телефонную трубку. Что-то мне подсказывало, что дело Ермаковой находится у Кири – подполковника милиции Кирсанова (возможно, тому причиной были слова официантки Светы, что «главного» в отделении, где составлялся фоторобот, звали Владимиром Сергеевичем), а застать его на месте было делом нелегким.

Поэтому я предварительно позвонила.

– Кирсанов на телефоне, – ответили мне через минуту.

– Да? А я думала, под телефоном!

– А почему «под телефоном»? Кто это вообще? Иванова… ты, что ли?

– Я, я! Кто же еще может осмелиться так разговаривать с самим подполковником милиции?

– Ты лучше спроси, кто, кроме подполковника милиции, может позволить тебе так разговаривать?

Ну, кто! Мало ли кто? Вот – Гарик Папазян.

Он и не такое от меня выслушивает! Но вслух я ничего не сказала. В трубке между тем слышались громкие голоса, определенно женские, с явными истерическими нотками. Однако странно! Обычно у Кири царит спокойная деловая обстановка, без излишнего крика и… женщин.

– Киря, ты себе гарем, что ли, организовал?

– Ладно, Танюх, кончай прикалываться.

Говори по делу.

– Ну, а когда же я без дела, Киречка? В ближайшее время будешь у себя? Ты мне нужен.

– Буду, буду. Я всем нужен, – ворчливо пробубнил Кирсанов.

Вот теперь можно ехать. Я добралась до места, припарковалась, поднялась по лестнице. Кивнув дежурному (меня уже все знали и беспрепятственно пропускали), я прошла по коридору налево и остановилась перед знакомой дверью. Женский голос истошно вопил, что ни за что на свете не даст дотронуться до себя мужчине, пусть уж лучше ее застрелят на месте! Да что же такое творится в кабинете подполковника, в конце-то концов? Я открыла дверь – да так и осталась стоять на месте.

Зрелище было более чем впечатляющее. Прямо передо мной извивалась и брыкалась девица весьма легкомысленного вида. Она пыталась вырваться из рук сотрудника милиции, который методично, со знанием дела обыскивал ее.

– Нету у меня ничего, нету и не было! – как заведенная, повторяла она.