Между нами, девочками

Но не могу же я беседовать с ним целый день!

– Чего надо? – неожиданно хриплым голосом спросила Ольга. – Говори и уматывай. Если на работу, то пока вакансий нет, обратись к Георгадзе или Центровому. Здесь тебе не светит.

Кажется, меня приняли за начинающую проститутку.

Пора развеять это ложное впечатление.

Я повесила сумочку на ручку стула и присела рядом с Ольгой.

– Работа у меня уже есть, – я ткнула ей в лицо лицензией. – И еще есть кое-какие вопросы.

Ольга хмыкнула и снова налила себе водки.

– Сколько вокруг всякой погани развелось, – мрачно процедила она в пространство.

– И не говорите, – поддакнула я. – Вы знакомы с Львом Ильиным?

Девушка с ненавистью посмотрела на меня.

Секунда – и, не успей я уклониться, мне в лицо полетели бы пятьдесят граммов финской водки.

А поскольку у меня с детства хорошая реакция, импортный напиток расплылся темным пятном на дорогих обоях за моей спиной.

– Мимо, – констатировала я. – Так что вы говорили насчет Ильина?

Вслед за водкой в мою голову полетел бокал.

Он врезался в стену возле моего уха и рассыпался вокруг десятками мельчайших осколков.

Я оглянулась в сторону стойки.

Фиксатый Шурик безучастно наблюдал за безобразиями Ольги и не предпринимал ни малейшей попытки урезонить хулиганку.

– У вас тут кредит или как? – с удивлением поинтересовалась я. – Если вы так мило общаетесь с каждым собеседником, то администрации, наверное, приходится ежедневно менять интерьер.

– Пошла в жопу, – угрожающе произнесла Ольга, вынимая из аккуратной дамской сумочки финский нож.

Крашеная блондинка нажала кнопку на рукоятке и направила в мою сторону послушно выскочившее лезвие, зловеще поблескивающее в лучах настольной лампы.

– Ты что, овца драная, оглохла? – вытянув шею, прошипела Ольга. – Ушки тебе песком почистить или на фэйсе расписаться?

И, не дожидаясь моего ответа, Ольга выбрала второй вариант.

Резко выбросив вперед руку, она едва не достала лезвием ножа до моей щеки.

Сталь была весьма острой, и, дернув назад головой, я спасла свою кожу от столь опасного прикосновения, но лишилась пряди – как раз над левой бровью.

А эту прядь я тщательно завивала целое утро.

Сгорая от бешеной ярости за погубленную прическу, я пнула стол ногой.

Тонкая деревяшка не выдержала удара, и круглая полированная крышка опрокинулась на Ольгу, ударив ее краем аккурат в середину лба.