Лакомый кусочек

«Жираф» фыркнул, достал какой-то лист бумаги и положил его передо мной, сурово предупредив, что «я ничего не видела, он мне ничего не показывал». Я держала перед собой «Протокол вскрытия гр. Елисеева Виктора Андреевича», в котором сообщалось, что покойник страдал «гипертрофической кардиомиопатией» и «спленомегалией». Выбравшись из дебрей медицински-устрашающих терминов, я поняла, что причиной этого безобразия было «острое отравление наркосодержащим веществом».

Певец помер от того, что чуть-чуть побольше, чем следовало, увлекся наркотиками.

– Ну и что? – вернула я сей замечательный лист владельцу. – Я тут при чем?

– Понимаешь, Тань, мне кажется, что он сделал это не сам. Ему помогли.

– Я его не убивала, – призналась я, – не спорю, были у меня такие мысли, когда он уж больно часто ныл по радио, но я, честное слово, этого не делала. Хотя алиби у меня нет.

– Тань, – вздохнул Андрей просяще, – ты серьезной можешь быть? А?

– Я сама серьезность, – кивнула я, – излагай свои проблемы.

– Я вляпался, и вытащить можешь только ты, – сообщил он.

– То есть это ты с ним расправился, – понимающе протянула я, – если тебе нужно алиби, я пожертвую девичьей честью – скажу, что ты был со мной в это время. Чего не сделаешь для старого друга…

– Таня! – закричал он. – Я же просил тебя побыть серьезной!

– Я изо всех сил стараюсь. Просто не могу понять – ну обкололся один из гостей фестиваля, и что? Нет, я понимаю – решили выпендриться, провести этот громоздкий фестиваль, чтоб вся Россия знала, что у нас за культурный оазис Тарасов, и в этакий прекрасный момент этот попсовик наносит сокрушительный удар… Но все ж спокойно.

– А вот в чем проблема, – успокоился наконец Андрей, – наверху мне так и сказали – «дело» закрывай, умер естественной смертью, разве что пива перепил и неразумно решил поспать в ванне… Человек-то был заядлым борцом с наркотой – концерты агитационные проводил, даже постоянно ездил на гастроли в главный очаг наркобизнеса – Таджикистан, вроде пытался наставить их на путь истинный… Как ты понимаешь, мне было предложено это все в самой суровой форме.

– Ну и не копайся, – разумно посоветовала я. – Умер он себе и умер. Пусть умрет, как начальству хочется…

– Сегодня утром я так и думал. До того, как пришел он.

Андрей замолчал.

Конечно, неловко было нарушать его задумчивость.