Комната страха

– И много у тебя таких фотографий?

Он судорожно глотал, и кадык его шевелился, а у меня зачесались кончики пальцев.

– Много, пес, таких, что для Илоны за лишнюю сотенку делал?

– Откуда? – прохрипел он. – Отдаю все.

Я оскалилась и потянулась к его шее.

– Найду! – пообещал поспешно.

– Смотри, обещал. – Я ткнула пальцем в его разбитые губы, он дернулся, и я ограничилась этим. – На моем балконе ты работал?

Не он. Верю. Так не врут.

– Кто? Приятель твой?

Ах, ни при чем он, не у дел вообще, согласился помочь тебе с машиной – и только? А куда пошел? Жене звонить? Доложить, что скоро приедет? И ты думаешь, я тебе…

– Он меня в машине ждал, внизу, у соседнего дома, ни при чем он, клянусь! Не допрашивай его, не позорь меня окончательно!

Последняя вспышка ярости совсем лишила меня сил.

Закружилась голова, замутило. Чтобы не понял он, что со мной происходит, я закрыла глаза и, будто в раздумье, опустила голову. Надо уходить. Второй, после звонка кому бы то ни было, мечется сейчас, разыскивает машину. Найдет. А меня обессилеть угораздило. Не до него мне!

– Документы! – прорычала я, через силу пытаясь сохранить прежний тон.

Подождала и открыла глаза. Полегчало немного. Фотограф дрожащей рукой протягивал мне паспорт. Мельком глянув на фотографию, я затолкала паспорт в сумку к кассете и тщательно ее застегнула.

– Зачем тебе паспорт? – заныл он. – Я и так все сделаю, обещал же.

– Отдам, когда погляжу фотографии клиентов Илоны, мать вашу! Ночь не спи, а сделай.

Завтра я за ними приеду. Жди.

– Пленку отдай, с меня голову снимут!

– Завтра! – настаивала я, чувствуя приближение тошноты.

Все, скандал закончен. Продолжать его сил нет. Хорошо, если хватит меня на то, чтобы удалиться достойно.

– Живи! – одарила его ценнейшим пожеланием, вылезла из машины и что есть силы хлопнула дверкой. Даже жалко стало – машина-то здесь при чем?

Чистый тенистый дворик, двухэтажные старые домишки с трех сторон, тополя и запах гниющих досок. Сумерки здесь наступят раньше, чем на улице.

Идеальное место для того, чтобы брать себя в руки. Я полной грудью вдохнула влажноватый воздух вместе со здешним покоем и, строго контролируя качество походки, двинулась к выходу на улицу.

Из-под арки оглянулась – фотограф, откинувшись на подголовник, отдыхал от волнений или готовился к новым. Пусть живет.

На улице становилось свежо, и мне, как говорят, захорошело. Не нужно здесь ни на кого орать, никого хватать за шиворот.