Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета

* * *

Само собой, адвокатская контора, где Аркадий Андреевич Корытов трудился на благо родного отечества и тарасовского криминалитета (не думаю, что мое предположение насчет последнего окажется ложным), более щедрого на куши из пухлых лопатников, чем нищее государство, была закрыта.

Воскресенье – оно и в Африке воскресенье. Ничего не поделаешь, придется ехать к нему домой.

Дверь открыла женщина средних лет весьма приятной наружности. Одета она была по-домашнему, в халатик леопардовой расцветки. В квартире тихонько играла приятная музыка.

Брови женщины удивленно взлетели вверх. Разумеется, она меня не знала, не ждала и была весьма удивлена моим внезапным вторжением в их с Аркадием Андреевичем мирно проводимый выходной.

– Здравствуйте, – я нацепила одну из своих самых приятных дежурных улыбок. Широкую и белоснежную, как в рекламе зубной пасты. – Мне нужен Аркадий Андреевич, – произнеся эту фразу и не давая даме опомниться, чтобы она не успела сказать, что его нет дома и не будет до самого утра, я почти сразу же продолжала: – По очень важному для него, – при этом я сделала акцент на словах «для него», – вопросу.

Дама сделала неуверенный приглашающий жест рукой, словно все еще размышляла над тем, пускать ли меня за порог.

Я решительно шагнула в довольно роскошные, в двух уровнях, апартаменты Корытова.

– Подождите минуточку. – Она провела меня в гостиную и предложила присесть. Сама открыла дверь, инкрустированную под дерево, и ласково проворковала: – Аркаша, тут к тебе девушка.

В ответ раздалось ворчание, возня. Потом в проеме нарисовалась невысокая, мешковатая фигура хозяина квартиры. Редкая шевелюра его была немного всклокочена, а глаза явно заспанные.

Вот не умеют люди распоряжаться самым драгоценным в своей жизни даром – собственным здоровьем. Не умеют, и все тут. Этому борову в свободное от работы время штангу бы потягать, трусцой вокруг дома побегать, а он дрыхнет. И даю, как говаривал один киногерой, зуб, что дрыхнет после плотного, калорийного, с явными излишествами обеда.

Про излишества я не предположения излагаю. От господина Корытова конкретно пахло стойким перегаром.

Ох, посмотрел бы на его совершенно нездоровый образ жизни мой давний друг Валентинский Виктор Иванович, который больше даже, чем американцы, печется о своем здоровье. И пробует при этом все немыслимые способы, чтобы его хватило лет этак на сто двадцать с гаком.