Дуракам всегда везет!

Посмотрите, что она со мною сделала.

Мне показалось, что последней фразой он хотел отвлечь наше внимание от предыдущей фразы. О ключах, которые у него были. Но сделал это так откровенно, что только привлек еще больше внимания к этому вопросу. Так-так, откуда ключики-то?

– Это ты давала ему ключи от квартиры? – строго спросила я Людочку.

– Не помню, – медленно ответила та. – Кажется, нет, не давала.

В голосе ее уверенности не было. Тот, кого она называла Валентином Петровичем, тоже это прекрасно услышал и, конечно, не преминул этим воспользоваться.

– Как же, Людочка, милочка, вспомните хорошенько, – в день похорон.

– А зачем я их вам дала? – спросила Людочка все так же неуверенно.

– Ну как же, милочка, – волновался мужчина, – вы еще сказали: «На всякий случай». Вот сегодня как раз такой случай. Запах газа…

Он почему-то запнулся и тут же поспешил перескочить на другое:

– Впрочем, ничего особенно серьезного. Это не страшно. Опасности нет.

В этот момент я почему-то подумала, что он врет. Опасность была. Правда, какого рода эта опасность и откуда она исходит, я сказать не могла. Может быть, и от утечки газа. Запах все же…

– Так ты его знаешь? – спросила я Людочку, хотя это и так было уже ясно. Но пусть мужичок еще поволнуется, что-то он темнит слишком много.

– Да, это Валентин Петрович, председатель нашего кооператива, и я его, конечно, знаю… – ответила Людочка, но фразу почему-то не закончила.

– Ну так как? – спросила я ее еще раз.

Людочка неопределенно пожала плечами. Неопределенность была ее привычным состоянием. И я ее уже начала воспринимать как нечто неопределенное. Не имеющее четких границ, расплывчатое.

Валентин Петрович в это время сделал привычное, очевидно, для себя движение головой, как бы освобождая шею от слишком тугого воротника. Могу поспорить, что чувствовал он себя как полный идиот – со сползающими на колени брюками и связанными за спиной руками.

– Да развяжите же меня наконец. – Он, вероятно, почувствовал, что ситуация позволяет прибавить возмущения в голосе. И, конечно, прибавил. Но мне послышались в его голосе театральные нотки.

Людочка взглянула на меня. Я кивнула. Она развязала ему руки.

Он вскочил и прежде всего вынужден был ухватиться за брюки.

– Если мы выяснили наконец это досадное недоразумение, – затараторил он, – позвольте удалиться.