Держи ухо востро

А я еще несколько лет назад была для него боевым товарищем, а теперь являлась агентом его секретного отдела. И осталась для него Багирой, а он для меня – Громом.

– Не слышу ответа, – сказала он, заметив улыбку на моем лице.

– Полчасика, – ответила я, не зная, что он имеет в виду. Раньше он мне таких вопросов не задавал. Я только вчера ночью вернулась с очередного задания и оставалась под крышей своего дома не больше пяти часов. Весь сегодняшний день я провела за рулем и еще не понимала, устала я или нет. На это у меня просто не было времени.

– Ну что же, полчасика я тебе, пожалуй, дам, – сказал Гром. – Но не больше. Потому что сегодня тебе во что бы то ни стало нужно быть в Англии.

Я ожидала чего угодно, но только не этого. Существует, видимо, у каждого человека какой-то предел, после которого он перестает воспринимать происходящее как реальность. Поэтому я приняла его слова за шутку.

– Срочно по делам в Лондон? – спросила я.

– Да, и по очень важным, – серьезно ответил он, и я поняла, что у него и в мыслях не было шутить со мной.

Я стерла с лица неуместную в этих обстоятельствах улыбку и ответила, как подобает отвечать в такой ситуации секретному агенту:

– Я слушаю.

И Гром сообщил мне то, ради чего он назначил мне эту встречу здесь, недалеко от международного аэропорта. А я-то глупая надеялась, что у нас с ним будет время поговорить по душам.

Выполняя задание, я попала в странную ситуацию – я не знала, как относиться ко всему тому, что мне пришлось пережить за последние две недели, и, действительно, хотела посоветоваться со своим мудрым и опытным товарищем.

Придется отложить это до лучших времен.

Пока же мне предстояло отправиться в Западную Европу, и вот по какому поводу. С недавних пор на самых престижных аукционах стали появляться произведения русского искусства. Они и раньше там бывали, но в последнее время не проходило практически ни одного аукциона, чтобы там не обнаружилось хотя бы одного нашего шедевра.

В основном это были древние иконы или древнерусская живопись, как называют ее искусствоведы.

Иконы были, стоили огромных денег, и искусствоведы ломали головы, откуда они туда поступают. А после того, как среди них стали попадаться настоящие шедевры, окончательно лишились сна, предполагая, что с молотка пошла очень крупная, уникальная коллекция, о существовании которой до сих пор никто и не подозревал.

Мне предстояло отправиться на очередной аукцион и попытаться вычислить поставщика и источник его богатства.