Ангел в камуфляже

Ихтиандр стал готовиться после того, как выяснил, что мы с Наташей купаемся только в озере. Проволока на дне. Ее там заякорить надо или место найти и заметить так, чтобы в темноте, с дрыгающейся жертвой в руках отыскать безошибочно.

Да, но при чем здесь я? Я совершенно случайно и неожиданно попала на этот праздник. По идее, меня здесь не должно быть. Одна Наталья. Ее и поджидали, на нее и охотились наши соседи. Бедняжечка! А увидев вторую женщину, ударили наугад? Чтобы замах не пропал? Сомневаюсь! Судя по плану и подготовке, работали люди умные и умелые.

Поставив на траву бокал с недопитым кофе, я поднялась и пошла по мокрому песочку к соседскому лагерю.

Вода, тронутая легкой рябью, ломала отражение камышовых зарослей на той стороне протоки. Деревья тихо шелестели листьями. Ветерок сдувал комаров в глубь острова. Легко дышалось.

Я не отдавала себе отчета в том, что мне там надо, и вопроса такого себе не задавала. Хотелось посмотреть на место, где совсем недавно трамбовал задом песок человек, едва не лишивший меня жизни.

А Наташе, попадись она ему в руки, пришлось бы тонуть! У меня же сработал опыт поведения в подобных переделках, хоть ситуация была и нетипичной.

Их кострище было еще горячим.

В кармане штормовки я обнаружила мятую пачку хороших сигарет, прикурила от уголька и медленно двинулась вокруг костра, внимательно глядя под ноги. Обошла всю площадку, от воды до деревьев, но не обнаружила ничего. Даже окурочек, валяющийся здесь, был моим собственным.

У палатки, на фоне совсем уже заалевшего неба, стоял Борис, с недоумением разглядывая убийственное приспособление, забытое мной возле бревнышка. Повернул голову на звук моих шагов и двинулся навстречу, хлопая петлей по ноге.

– Что это, Таня?

– Смотри!

Я захлестнула петлю на его руке, защелкнула наручник за толстую ветку.

– Откуда это? И зачем?

Я рассказала ему коротко, зачем и откуда. Он выслушал молча и недоверчиво. Сомнения его пропали, когда я продемонстрировала шпильку для волос в качестве ключа к наручнику.

– Что ты об этом думаешь? – спросил осторожно.

– Я думаю? Как я могу думать, если до сих пор опомниться не могу!

Он нахмурился, посмотрел строго и осуждающе.