Когда я была кошкой

Солнце медленно стекало в, потемневшее и разволновавшееся к вечеру, море, унося с собой измотавшую всех до невозможности жару. Публика потихоньку выползала из своих прохладных кают насладиться закатным пейзажем и подышать остывающим морским воздухом, а женщины еще и «засветить» свои ненадеванные наряды.

Натали села в один из ослепительно-белых шезлонгов и кивком головы подозвала к себе молоденького, предупредительного и такого же белоснежного, как и все на этом лайнере, официанта, и заказала ему апельсиновый фреш с мороженым.

– Если опять к вечеру наберешься и начнешь храпеть – выгоню из каюты, будешь ночевать на палубе! – предупредила она и послала нежный смайлик, проходящему мимо юноше в желтых плавках.

– Солнышко, ну перестань сердиться, честное слово я ничего не знал про те три каюты Премиум класса, они меня клятвенно заверяли, что наша самая лучшая!

– Как же ты не знал, если они есть в рекламном буклете?! Все ты прекрасно знал, просто, как всегда, хотел на мне сэкономить! – выжгла Натали своего собеседника испепеляющим взглядом.

– Но, я его в глаза не видел, этот буклет! – снова принялся врать Додик, хлопая своими белесыми, окончательно выгоревшими на солнце, ресницами.

– Не видел, говоришь? А это что? – Натали с торжествующим взором быстро открыла свою крохотную переливчатую сумочку и, выудив оттуда тонкими пальчиками согнутый пополам глянцевый буклет, потрясла им перед носом своего спутника.

– Так это не мое! – быстро сориентировался Додик. – Мало ли, как он мог там оказаться! Может быть, они всем в тумбочки эти бумажки кладут.

– Тогда, почему в мою тумбочку не положили? – прищурилась Натали, не оставляя надежды докопаться до истины.

– Не знаю… Сэкономить хотели, наверное… Я же говорил, милая, что вокруг одно жулье!

– Хорошо, – Натали даже зажмурилась, предвкушая.

Она развернула буклет перед его лицом, аккурат в том месте, где на фотографии каюты Премиум класса было размашисто написано гелиевой ручкой: «Понед-ник, 17.