Мать и мачеха

– А у меня никого не было, – продолжила мать. – Точнее, раз меня взяли в приемную семью, но через полгода вернули – можешь себе такое представить? Я же была всего лишь ребенком, не понимала, что плохо себя веду, но эти люди… Вернули меня, словно вещь в магазин сдали. Я тогда решила, что больше никогда не соглашусь пойти в семью, не вынесу это еще один раз. Так что все мои знания о материнстве сводились к красивым киношным картинкам, в которые я никогда не верила. А твой отец настаивал, уверял, что все будет хорошо.

Триша не удержалась, протянула руку и осторожно накрыла своей ладонью мамину ладонь.

– Тебе не нужно себя винить, – сказала она. – Я все понимаю.

На самом деле ей стало стыдно – а ведь она никогда даже не думала о том, что ее мама выросла без семьи, воспринимала это как факт биографии наподобие «окончила юридический факультет». Она не интересовалась этой темой, не читала, как живется детям в приютах, разве что в новостях иногда мелькали разные страшные подробности.

– Спасибо тебе, – по щеке матери скатилась одинокая слеза.

За столом повисло неловкое молчание, и Триша сделала вид, что крайне увлечена своим блюдом. Когда Триша, наконец, подняла глаза, мать, неожиданно для нее, спросила:

– А как твое здоровье? У тебя ведь были какие-то проблемы с сердцем, как оно сейчас?

И это она помнит! Триша улыбнулась.

– Последние обследования показали, что все хорошо, вообще никаких отклонений.

– Как я рада! А ты у каких врачей наблюдаешься? Может, записать тебя к моему? У меня есть отличный кардиолог.

Триша пожала плечами – отказываться было неудобно, но и идти к врачу она не хотела: в последние месяцы она действительно чувствовала себя замечательно.

– Решено – я завтра же запишу тебя! Обещай, что сходишь – мне так будет спокойнее.

Никогда в жизни Триша не чувствовала себя такой счастливой – маме не все равно, она заботится о ней! Сидя в этом роскошном ресторане напротив своей матери, она чувствовала, как плотные обручи, сжимавшие ее грудь, лопаются один за другим, и она может дышать свободно – эти перемены казались ей такими явными, что Триша даже обернулась, не смотрят ли на нее люди за соседними столиками.