Мать и мачеха

Беспомощно кивнув, она села за столик.

Любезный официант принял у них заказ, и пока они дожидались первых блюд, мать стала расспрашивать Тришу о работе. Эта темы была безопасна, и Триша с удовольствием рассказала, чем она сейчас занимается. Когда они немного поели, и мать выпила пару бокалов вина (Триша только пригубила свой бокал, боялась опьянеть и наговорить лишнего), мать спросила:

– Ты все еще живешь с тем парнем? Костя, кажется?

Трише было приятно, что мать помнит о нем.

– Да, – подтвердила она.

– Он тебя не обижает?

– Что вы!

Мать недовольно приподняла брови, и Триша поспешила исправиться:

– Прости, я просто не привыкла.

Странно, но врать матери было не так легко, как ей казалось, и та, похоже, почувствовала нотки фальши в ее голосе.

– Ой ли?

Триша вздохнула.

– Да нормально все. Только он хочет детей, а я…

Она не знала, как объяснить матери, что ее страшит заводить ребенка с кем бы то ни было, что теперь, плюс ко всему, у нее есть Соня, и она боится, что не сможет уделять ей достаточно времени, если родит сейчас ребенка.

– Знакомая история, – хмыкнула мать, и Триша вся напряглась – никогда они не разговаривали вот так, обсуждая такие обычные для матери и дочери темы. – Твой отец тоже требовал от меня ребенка, хотя я совсем не была к этому готова. Извини, – добавила она и продолжила. – Наверное, тебе не очень приятно это слышать. Но тут мы с тобой в одной лодке – я всегда считала, что сложно становиться матерью, если ты никогда не знал свою.

Она отложила в сторону вилку, и ее взгляд устремился куда-то вдаль. С ужасом Триша поняла, что на глазах у матери стоят слезы.

– Там было так плохо? – тихо спросила она.

– Плохо? Я даже не знаю, можно ли все это описать таким простым словом. Это было невыносимо. Нет, никто меня не обижал, мне, можно сказать, повезло – я нравилась взрослым, а сверстники меня боялись: я была остра на язык и всегда давала сдачи.

Имя мачехи Триши мать произнесла с таким презрением, что Триша удивилась – сама она испытывала к мачехе только благодарность, хотя при жизни та больше походила на злую мачеху из сказок. Но сейчас Триша понимала – вряд ли кто-то заботился о ней в этой жизни больше, чем Лида.