Последний полет к Пси Октанта

В отличие от сигарет приятеля, они содержали запрещенный в стране табак, но некоторым категориям граждан, включая нынешних и бывших астронавтов, государство делало поблажки.

– Конечно же, интересно, – ответил он Рыжкину, но сам же счел свой ответ неубедительным и добавил с бо?льшим энтузиазмом:

– Мне это очень интересно!

Рыжкин взглянул на друга сначала удивленно, потом во взгляде появилось что-то вроде сожаления.

– Завидую, – вдохнув фильтрованный дымок венерианского вьюна, произнес он. – Моя работа вроде бы не хуже твоей… Инструктор в училище астронавигации – бесспорно уважаемый человек! Но я тебе кое в чем признаюсь, Вань… Моя работа мне не слишком интересна – не мой масштаб!

– А чем бы ты хотел заняться, Миша? – озабоченно спросил Завадский.

– Пока не знаю, но чем-то более ярким, более значительным, может быть, даже запредельным! Я сейчас как раз над этим думаю.

Завадский, сделав быструю затяжку, отложил сигарету в сторону. Струйка табачного дыма потянулась вверх. Ярко-синий Антей сердито кашлянул и вылетел из комнаты.

– Что, не любишь табак? – бросил ему вслед хозяин дома, затем повернулся к гостю.

– Пожалуй, я брошу курить. Сам не знаю, для чего я это делаю. Даже Антей, и тот против, а про Ольгу я вообще молчу.

– Так ты переходи на травяные с электронным фильтром. Тут сейчас такой широкий выбор: и тонизирующие, и успокаивающие, и от давления, и от мигрени, и даже сахароснижающие. Одна сплошная польза, к тому же чистые легкие. Так что ты подумай над этим!

– Баловство это все, забава для женщин и юнцов, – отмахнулся Завадский.

– Правильно, не стоит быть как все, – неожиданно одобрил Рыжкин. – У нас с тобой особый путь. Они еще о нас узнают, мы с тобой еще такое замутим…

– Ты часом не бредишь? Да что такое мы можем замутить? – озадаченно спросил Иван и получил в ответ самую загадочную из всех загадочных улыбок Рыжкина.

Насладившись эффектом, Михаил произнес:

– Ты обо всем узнаешь в свое время.

Глава четвертая

Было непонятно, почему он здесь совсем один. Ведь когда-то у него была большая семья: несколько десятков взрослых и множество малышей. Он и сам тогда был малышом: сидел за спиной у взрослого и слушал его бесконечные рассказы о жизни берлунов и богов.

Вставало и садилось белое солнце, его сменяли две серебристые луны, потом вновь вставало солнце, и так бессчетное множество раз.