Любовь на острие ножа

А потом его губы слегка коснулись моих. Я будто этого только и ждала… закрыла глаза и замерла, упиваясь невинным прикосновением. Что творилось в голове – не знала, да и не хотела знать. Было плевать на все. И на то, что я сотрудник полиции, и на то, что парень, целующий меня, преступник, которого я должна доставить в участок. Был только он и я. И больше ничего вокруг. Никогда еще со мной не случалось ничего подобного, и это безумно возбуждало.

Между тем, Леон продолжал медленно дегустировать мой рот, то посасывая нижнюю губу, то скользя языком по губам.

Я уже слегка осмелела и уже сама готова была отдаться ему прямо здесь, поэтому ответила на поцелуй. Язык Леона скользнул глубже, вынудив меня теснее прижаться к его груди. Дыхание сбилось, стало прерывистым, тяжелым. Голова закружилась, я расслабилась, отдаваясь в объятия дурмана.

Вскоре почувствовала, как требовательные пальцы проникли мне под рубашку и сжали грудь. Из горла вырвался сдавленный тихий стон. Я уже не контролировала себя… Это походило на одно большое безумие! Я позволяла незнакомому человеку делать со мной то, что не позволяла никому уже около года.

Как это можно назвать иначе?!

Тем временем Леон уже расстегивал пуговицы на моей форме, не отрываясь от моих губ ни на секунду. И тут на меня будто ушат воды вылили… Я вспомнила про Энтони, который все это время находился в машине, но почему-то сейчас молчал. Отстранилась от Леона, пытаясь привести дыхание в порядок.

– Что? – хриплым от возбуждения голосом спросил он.

– Мы не можем… – прошептала я.

– Почему нет? – в его голосе сквозило удивление. – Мы оба этого хотим. Или ты из-за этого придурка? Так он будет сидеть тихо, а мы сделаем вид, что его здесь нет.

– Что, прямо здесь?

– А где? В одной и камер полицейского участка, куда ты нас с Энтони посадишь?

Я опустила глаза, застегивая пуговицы на рубашке, и соображала, как поступить. Ведь отдавать Леона в руки правосудия не хотелось. Слишком сильные эмоции он во мне вызвал, чтобы вот так разом взять и лишиться всего этого.

Но ведь я офицер полиции, я клялась бороться с преступностью. Преступник должен сидеть в тюрьме – вот главное правило… Я боролась со своей совестью. И наконец-то приняла решение.

Облизнув пересохшие губы, поднялась и открыла дверь автомобиля, где сидел Энтони. Вынув из кармана штанов ключ, строго бросила:

– Выходи!

Тот послушно вылез из машины. Я подошла к нему сзади и сняла наручники.