Последний консул

* * *

За ночь их состав практически пересёк Скалистые горы, но рано утром Дабазов все же успел издали увидеть скалистые пики безмолвных и прекрасных вершин и, свисающие, бело-голубые языки длинных и узких ледников.

Железнодорожный путь пролегал по лесистому ущелью и почти параллельно с ним проходила колёсная дорога, но она была совершенно заброшена и местами разрушена горными обвалами. В разгаре стояла Канадская зима и все последующие четыре дня пути до Нью-Йорка поезд шёл по однообразной снежной равнине и только в районе Великих озёр пейзаж стал более живописным – холмы и перелески здесь сменялись большими и малыми ледяными блюдцами озер, а, чем ближе они подъезжали к Атлантическому побережью, тем больше становилось поселений и городков.

Днём Алексей много времени проводил в вагоне-ресторане, поедая уже надоевшие бараньи котлеты или лососину, и отрешённо глядел на мелькавшую за окном Северную Америку, так похожую на Россию… О чём бы он ни думал, – мысли постоянно возвращались к Кири, и хотел он только одного: быстрее добраться до Парижа, увидеть её, заключить в свои объятия и уже не отпускать никогда… Он всё ей расскажет, она поймет и этот дурацкий узел наконец развяжется… И еще, её отец их благословил! «Господи, скорее бы уже доехать!» – думал Дабазов и даже в монотонном перестукивании колес поезда ему слышалось – «скорей-скорей, быстрей-быстрей».

В Нью-Йорке он сел на одноименный пароход, идущий в Саутгемптон, и этот недельный переход через Атлантику оставался последним большим перегоном на его пути.

После него только короткий переезд через Ла-Манш – из Кале в Дувр, и тогда до Парижа останется уже совсем немного…

17

За всё время пути Кири ни разу не вышла из своей каюты. Она почти всё время пластом лежала на кровати, бездумно уставившись в потолок. В мыслях она постоянно возвращалась к недавним событиям в Бангкоке, и ей почему-то всё меньше и меньше хотелось верить, что Дабазов мерзавец. Её любящее сердце подсказывало, что они оба оказались жертвами какой-то бессмысленной и странной игры…

Все время штормило и её замучила морская болезнь.

Чем дальше они уходили в Индийский океан, тем труднее ей становилось переносить качку. Палуба корабля то медленно-медленно задирала нос кверху, останавливалась на секунду в этом колеблющемся равновесии и, дрогнув, валилась вниз всё быстрее и быстрее, а затем, – с силой обрушившись в воду,… вновь устремляла нос вверх и этому не было конца.