Ведьма

Перестать сопротивляться…

Она как будто шептала мне:

– Согласись! Останься со мной! Это легче, это проще, просто скажи – да. Нас много здесь, мы все вместе… Останься с нами…

Желание согласиться стало наполнять всего меня, оно переполняло все мое естество, оно казалось таким разумным и таким правильным на тот момент.

Но я не мог поддаться этому желанию, просто не мог. Что-то держало меня, что-то заставляло бороться с ним настолько, что у меня сводило мышцы. Изо всех сил, как будто поднимая грузовик с бетонными плитами, я разомкнул свои губы и крикнул:

– Нет!

И здесь, в кромешной пустоте вдруг раздалось тихое пение – то самое, которое я слышал в том колдовском лесу.

С меня как будто спадали железные оковы с каждым звуком, каждым словом этой неизвестной мне песни.

Где-то в самом конце этого длинного тоннеля забрезжил свет, и я пошел на его огонек. Я шел и шел, казалось, целую вечность. Мне казалось, что в моих ботинках даже хлюпает кровь, ноги болели от усталости, но свет не становился ближе.

И здесь передо мной вдруг возникла фигура – силуэт Черного Человека исполинского роста.

Я не слышал звуков и не видел его лица, но мне показалось, что его голос раздался прямо в моей голове.

– Я убью тебя! – сказал мне Черный Человек. – Отдай мне Ее! Или я убью тебя и заберу ее сам…

– Нет! – я не разжимал губ, но знал, что он меня слышит и понимает. Нет, я не могу отдать ему Есению. Я лучше умру, но никогда не отдам этому страшному Черному Человеку свою дочь!

В слабом свете мелькающего впереди огонька я увидел, как он тянет ко мне руки и начинает меня душить.

Также я чувствовал, как кто-то не дает ему сомкнуть руки на моей шее и отдирает его пальцы от меня.

«Иван Матвеевич», – почему-то подумал я, и на душе сразу стало легче. Я даже смог рассмеяться.

– Нет! – мне показалось, я даже крикнул ему, все также, молча, и стал произносить слова, неизвестно откуда возникающие в моей голове. – Красно солнышко дорогу мою освещает, Ангел со мною рядом идет.

После этого я почему-то топнул ногой и хлопнул в ладоши. Вспыхнул яркий свет, и тьма рассеялась.

Мне даже понадобилось несколько минут, чтобы глаза привыкли к такому яркому свету, и я смог разглядеть окружающую обстановку.

Я снова был в своей родной квартире, в столовой в окружении своей семьи.