Приют отверженных

¬ Не услышат, один Лепетун, наверное, в полусознательном состоянии, но ему не до нас, – рыжеволосый парень с сочувствием глянул на стонущего человека, ворочающегося по земле. – Как думаешь, он выживет?

– Да черт знает, вроде крепкий, сам себя перевязал и обработал, ночь пережил, может и выкарабкается, – Щерба немного привстал, рассматривая раненого. – Хотя посмотри на цвет лица, бледный весь как моль, испарина на лбу, кидает из стороны в сторону, возможно заражение подхватил.

– Может проверишь его, – Ромся толкнул в плечо здоровяка.

 – Рану посмотришь, перевяжешь как надо, дашь воды, а заодно белье поменяешь, а то я отсюда чувствую, что он портки обгадил.

¬– Вот еще надо, геморрой на шею, – Щерба оттолкнул рыжего, и пересел на другое место. – Иди и сам на него смотри, а мне завтрак для всех делать надо.

– Правильно Щербатый, не ведись на этого засранца, – послышался голос и из-под плащ-палатки показался человек, с заспанными опухшими глазами и разбитым носом. Над верхней губой виднелись засохшие сгустки крови, перемешанные с редкими волосками усов, а на подбородке вился свежий тонкий шрам.

 – Любую рану Лепетун должен вылечить сам. Если попросит о помощи не соглашайся, понесешь наказание. Нельзя показывать слабость и не дать умирающему вытянуть себя из могилы. Только сильные должны сами перешагнуть смерть и выжить, а остальных на корм природе.

– Спасибо за лекцию Ял, я и так знаю все это, не первый месяц в Могильнике, – буркнул Ромся поглядывая исподлобья.

– Да я так, напоминаю просто, – сказал Ял поднимаясь, и отходя в сторонку, приспустив штаны.

 – Хорошо вчерашний горлодер пошел, на ура просто. Я тебе вот что скажу Ромся, на первый раз прощаю, но про начальника так больше не шути.

– Спасибо Ял за щедрость. – произнес рыжеволосый, положив руку на грудь. – Добрый ты человек, чуткий и слух у тебя хороший, только вот память подводит. Самсон вчера просил ближе ста метров от лагеря не гадить, в лес уходить, а ты что наделал?

– А я не добежал, не держание у меня, – ухмыльнулся Ял, застегивая штаны, и подтягивая пистолет, висевший на ремне в плетеной кобуре.

 – Или ты против такой версии, сдавать меня пойдешь?

– Не пойду, стукачом никогда не был, – махнул рукой Ромся. – Но и ты не говори лишнего и все целее будут.

– Да вы задрали, поспать дайте, – громким шепотом произнес человек с морщинистым лицом.

– Лишь бы поорать, – буркнул другой, молодой со светлыми, лохматыми волосами. – Перестрелять бы вас, тогда точно тихо будет.