Сам себе Парамон

Мальчик с томящей тоской посмотрел на знакомые ему предметы и с испугом перевёл взгляд на ширму. Там действительно что-то жужжало и попискивало. Он сделал несколько нерешительных шагов и оказался перед кроватью.

Вид отца даже не напугал его, он вызвал отвращение. Александр был такой безобразный с этими виднеющимися сквозь кожу органами и неприкрытой наготой. А торчащая из пупка нить делала его похожим на подвешенную за верёвочку тряпичную куклу. От былого величия и лоска не осталось и следа. Данька содрогнулся и, в ужасе взглянув на жужжащий аппарат, подошёл и вырвал светящуюся нить из пупка Александра.

Прошла пара долгих секунд. Даня стоял и, не шевелясь, смотрел на отца. Нить в его руке сильно грела кожу, и мальчик бросил её на пол. Та свернулась в спиральку и втянулась в парящий рядом аппарат.

Александр слегка пошевелился. Его кожа стала приобретать нормальный вид, а ресницы чуть дрогнули.

Мальчик не выдержал и тихо позвал:

– Папа…

Отец начал открывать глаза.

– Данька, что ты здесь делаешь? – Он быстрым движением сгрёб с кровати простыню и прикрылся. – Почему ты здесь? – с отчаянием спросил он.

Даниил молча смотрел на него. Его губы начали подрагивать, на лбу образовались маленькие поперечные складочки, а глаза сузились в щёлки. Он порывисто набрал воздух в лёгкие и истошно закричал:

– Ты не человек, да? Ты совсем не человек? – из его глаз брызнули слёзы.

Отец вскочил и стал быстро натягивать брюки и футболку. Его ступня запуталась в штанине, и он, прыгая на одной ноге, с ужасом смотрел на Даньку. Плечи того затряслись, кулачки отчаянно сжались, и он, истерично мотая головой, стал пятиться назад.

– Даня! – Отец подскочил к нему. – Даня, успокойся. – Он попытался обнять сына за плечи.

Мальчик посмотрел на него безумными глазами и, изогнувшись дугой, стал вырываться из его рук.

– Отпусти меня, – отчаянно закричал он! – Отпусти! Ты монстр! Ты врал мне! – Он больно ударил отца кулачком в грудь. – Что ты хочешь от меня?

– Даня, позволь мне тебе всё объяснить. – Александр пытался удержать его.

– Нет, – завопил Данька и замолотил по груди отца уже обеими руками.

Александр на мгновение отступил, а затем решительным движением с силой сгрёб сына в охапку и сжал.