Один из семидесяти

На глиняном полу – шкуры, вместо дверей – шкуры, вместо постели – шкуры. Мы, его сыновья, выгоняли скот на дальние пастбища и месяцами жили в дальних камышовых шалашах и землянках. А теперь даже бедняки не хотят жить иначе как в жилище из самана[38 - кирпич из глины и соломы], кто побогаче – в доме из белого известняка. Даже шкуры уже не постилают, а ткут шерстяные паласы. Что ж, человек всегда стремится к сытости, теплу… и красоте. Слава всем богам, есть на что равняться – красота везде!

Арид выглянул из тени на солнце и зажмурился.

Егише слушал, не перебивая.

– Скоро опять скот начнут перегонять на зимние пастбища, – Арид глубоко вздохнул, положив руку на грудь. – Давно я не был на дальних лугах, на вольном воздухе. В городе трудно дышать, и чувствуешь себя настоящим стариком. А в горах!.. Несешься, бывало, на лихом скакуне по краю пропасти, аж дух захватывает, счастлив словно мальчишка! – он задумчиво улыбнулся при этих словах. – Бесконечный простор кругом, коршуны парят над головой, а под ногами – густые облака…

Егише внутренне порадовался такому искреннему проявлению у взрослого мужчины любви к родной земле.

Важная птица

Врата выбирают входящего. Не человек.

    Х. Л. Борхес

В конце улицы появился зашторенный паланкин[39 - носилки]. Его несли шестеро рослых мужчин, одетых в белые одежды, с кривыми кинжалами на поясах. Занавески из синего шелка, расшитые причудливыми птицами, были задернуты.

Поравнявшись с беседующими Егише и Аридом, носилки внезапно остановились.

Из-за занавесок выглянул мужчина в светлой войлочной шапочке, с рыжей аккуратно остриженной бородкой. Арид встал и склонился в почтительном поклоне.

– Ты пришелец из Иерусалима? – не обращая на него внимания, без обычных приветственных слов обратился незнакомец к Егише.

– Приветствую тебя, – поднялся вслед за Аридом с места Егише.

В белом шелковом одеянии, подпоясанный зеленым кушаком, опираясь на руку слуги, мужчина важно поднялся с подушек и сошел на землю.

На пальцах его было множество колец, запястья охватывали широкие и узкие золотые и бронзовые браслеты. На шее, на длинной золотой нити висел красивый белый полупрозрачный камень, удерживаемый спиралью из золотой проволоки. Это был Демрел, начальник охраны царя царей Кеоксара.

– Ты прибыл из Рима? – строго обратился он к Егише, выставив мизинец с массивным перстнем.