Политиканиада, по линии ада

Что помнится? В нас стреляли, мы отвечали…» – важно докладывал уже пополневший и поседевший мужчина, хотя, глядя на его второй безвольный круглый подбородок, который являлся венцом всей его теперешней солидности, видя знакомые брови, что больше походили на сложенные в молитве руки Марии Магдалены, слабо верилось во все его истории с выстрелами и обороной, вообще, с трудом можно было представить себе этого трусоватого человека, который сходу менял своё мнение, словно флюгер на ветру, готовый в любой момент развернуть свои оглобли в выгодную для себя сторону, бьющегося где-то там, ещё и с оружием в руках, тем не менее, он продолжал: «В 90-м родился Илюха…»

Это его первенец, фотографию которого он потом с гордостью демонстрировал своим друзьям, но по причине, что шестилетний мальчуган был заснят рядом с известным всему миру Бабой, покойным олигархом Борисом Березовским, являвшимся, в общем-то непосредственным виновником того торжества, на котором присутствовал не только старший наследник Оси.

«В 91-м мы провели Конгресс за Европейское ядерное разоружение, а на следующий день начался ГКЧП.

Но ему было нипочём. Уже ведь вовсю дул ветер желанной свободы, а на самом деле, свирепствовал сильнейший ураган, уносящий с собой не только счастье уже бывших советских людей, а и всё, что было создано их руками, построенные фабрики и заводы, ещё в послевоенные годы, и те, что создавались позже, потому что все производства, а с ними и природные богатства не существующей уже страны, уезжали за границу, словно вольноотпущенники, чтобы приносить пользу другим людям, чтобы они могли пользоваться тем, что стало вдруг не нужным здешнему люду.

И наконец-то, ура, они путешествовали! Стояли всю ночь и утро за билетами в железнодорожную кассу, потом покупали международные в СФРЮ, затоваривались электробритвами, соковыжималками и прочей дребеденью, собирались ехать до Суботицы (это городок в нынешней Сербии), и вдруг там война.

Но не беда, ибо весну 98-го новые свежеиспечённые русские, отдавшие за свою свободу практически всю страну на откуп своих мечтаний, встречали уже в Амстердаме.

А летом уже дальше, словно в старой песне – «по секрету всему свету…» покатились на юга, в жаркий Израиль.