Политиканиада, по линии ада

Но и это осталось давно в прошлом, в том прошлом, когда получивший по возрасту право голосовать, выросший Осип отдал свой голос за того кумира, который пообещал ему и всем гражданам советской страны демократические свободы, которые светили запрещёнными раньше поездками за бугор, прилавками, полными продуктов питания и теми товарами, которые до сей поры из советских граждан, мало кто, видел, ну, только если в кино, сидя на заднем ряду и жадно впитывая каждый вдох той свободы, которой, на их взгляд, не было в Советском Союзе.

Ведь хотелось говорить, что думаешь, петь те песни, которые нравятся, писать и читать те стихи, которые отвечали твоим запросам, а тут… Запреты, запреты, кругом одни запреты… Нет джинсов, нет магнитофонов, нет бумажной колбасы с чизбургерами и гамбургерами, нет молока с антибиотиками и консервантами, нет жевательной резинки и смешных презервативов с усами или со вкусом клубники, и просто нет секса, правда, есть дети, и есть демография, но всё равно нет доступа к порно журналам, и такой же литературе, и просто – просто нет того счастья, что есть у них… Зато было кое-что другое, что оказалось совсем не нужным многим, и таким, как Осип, в первую очередь…

И вот, всё же успев прихватить из ненавистного советского строя, ни только бесплатное среднее образование, сдав полноценные выпускные экзамены, а не теперешнее ЕГЭ, поучившись ещё и в музыкальной школе, куда ж без этого, ведь отец 35 лет жизни отдал Большому Театру, да и сам Осип был непосредственным участником театральных спектаклей, успев получить и бесплатный диплом об окончании вуза, правда, в родной в столице юноша с печально поднятыми бровями, как на маске Арлекино, и тёмными вьющимися волосами не учился, а поехал в Калининград, где был на тот момент меньше конкурс на вступительных экзаменах, и уже позже вернулся обратно, для того, чтобы окончательно покончить со всем тем, что досталось ему за просто так.

Потом Осип с гордостью рассказывал, как был на баррикадах, борясь за свободу, за новую западную демократию в своей стране, которой ему так до этого не хватало.

«Ну, 90-е, ну лихие, роковые.