Гехеша

– Привет! – как и в прошлые разы, голоса он ее не услышал, но каким-то образом, понимал смысл слов.

– Привет! – шевельнулись его губы. – Скажи, сколько суток уже я у вас?

– По вашему исчислению, пошли четвертые сутки.

– Но ведь меня хватятся!

– На месте крушения вертолета, работает комиссия. Пока они по ДНК определят, что найденные кости не твои, а шимпанзе, пройдет немало времени.

– Какого шимпанзе? – изумился мужчина.

– Да, погиб там один при взрыве.

– Да, как же шимпанзе мог в силике оказаться?

– А ты совсем ничего не помнишь? Ты же до леса дотянул.

– До леса?

– Ну да. Тебя туда понесло во время бури. Винт срезал несколько лиан, но потом запутался, вот вертолет и рухнул вниз. Но хорошо, что не сразу взорвался, еще повисел некоторое время на ветвях.

– Это ты меня вытащила?

– Я.

– А ты разве не в силике пряталась.

– В силике. Но, когда началась буря, я поняла, что сейчас машина может потерпеть крушение и побежала за ней. Еле успела.

– Спасибо тебе! – В первый раз за все время летчику пришла мысль о благодарности. Ведь он, по крайней мере, жив. Дышит. Думает.

– Ничего, все обойдется.

– А как там протез, растет?

– Растет.

– Долго еще?

– Я думаю, сутки.

– А потом? Я смогу потом ходить?

– Все зависит от организма. Но думаю, что сможешь.

– А через сколько?

– Не знаю. Все сейчас зависит от организма.

– Ты сейчас снова отправишь меня в сон?

– Тебе надо отдыхать.

– Подожди еще немного…Скажи, у вас есть имена?

– Есть.

– А как тебя зовут?

– Эя.

– Эя… Красиво. А меня Виктор. Будем знакомы. Как там говорят англичане: «I nice to meet you».

– «Me too», – спокойно перешла гехеша на английский.

Глаза ее стали бездонными, и Виктор провалился в сон.

И снова перед глазами солнце, пробивающееся сквозь ветки шалаша. Но что-то изменилось в самом воздухе вокруг него. Он как будто стал густым от аромата маттиолы, что ли? (Мама очень любила эти невзрачные ночные цветочки за запах).

А, может, это был другой аромат? Но то, что воздух был густой и вязкий – это точно. Он обволакивал ноздри и проникал в гортань, как жидкость. Но легкие с благодарностью и наслаждением принимали его. Казалось, что каждый вздох несет его все выше и выше и вот он уже летит! Сначала к крыше шалаша, теперь еще дальше к облакам! И это такое блаженство! Неожиданно, что-то дернуло его и заставило спускаться.