Да будет воля Твоя

Форменный человек говорил: «Если ты не будешь улыбаться, будет больно. Да, я снова подключу тебя к току. Улыбаться – это значит, управлять мышцами лица. Уголки губ вверх! – Хорошо, хорошо. Но кричать и плакать пока у тебя получается лучше. Да, ты хорошо успеваешь в предметах, но еще раз прослушай запись: это твой голос, когда тебе весело, повтори. Что такое весело? Ну, например, ты насытился. – Это, когда тебе хорошо. А вот твой голос, когда ты сердит. На что? – Ну, может быть, на продавца, который плохо тебя обслужил.

В других палатах более нерадивые ученики кричали от электрошока. Что-что, а боль они умели отличить от всего остального. Но толстые стены и стекла скрывали это скопище страданий от посторонних глаз.

Те – другие – были, в основном, дети или молодые люди обоего пола, очень редко встречались существа постарше. Всех их отличал взгляд: существа улыбались, разговаривали о разных вещах, но взгляд был странный – спокойный, пустой, без тени эмоций.

Через некоторое время, в доме появлялись заказчики. Их вели в комнату, откуда они через стекло могли видеть свой выполненный заказ. Дамы надрывно вскрикивали и валились в обморок от потрясения. Нашатырь был наготове. И когда дама приходила в себя, она трясущейся рукой указывала в сторону существа, которое спокойно и размеренно там, за стеклом поглощало свой завтрак: «Профессор, когда я могу забрать домой моего мальчика? Умоляю Вас, отдайте мне мое дитя сегодня! Ну, хорошо, хорошо, но могу я в течение этой недели видеть моего Виктора? Да, да, благодарю Вас! Мы уже выписали чек на Ваше имя, можем отдать прямо сейчас.

Но снов существа не видели.

Ровно через неделю, день в день, с раннего утра перед дверями странного дома стояли нетерпеливые посетители. Нервно расхаживали мужчины, заложив руки за спину; женщины, крепко сцепив пальцы так, что выступали побелевшие костяшки, устремляли глаза к небу – их била нервная дрожь, подкашивались ноги. Наконец, ползшие минуты приближались к желанным восьми часам, и клиенты робко нажимали на кнопку звонка. Дверь тут же распахивалась.