Убей свою любовь

А в эту ночь все было совсем иначе. И дело не в моей неработающей руке, не в том, что я ощущала себя почти недвижимым бревном, нет. Дело в Саше. Он перестал чувствовать во мне свою «волчицу», как он называл меня раньше в минуты близости. Я вдруг стала для него любимым больным волчонком, которого он старался приласкать и не обидеть, не сделать больно. И мне почему-то это неожиданно понравилось – хотя прежде я, почувствовав такое, скорее всего, просто вцепилась бы ему зубами в руку. Но сегодня я отдалась новому ощущению и получила удовольствие от собственной слабости.

Может быть, не стоит все время корчить из себя независимую и несгибаемую? Судя по выражению лица мужа, ему эта новая я тоже пришлась по вкусу…

* * *

Провожать Медею мы поехали вчетвером, но с охраной. Все-таки похороны жены такого человека, как Бесо, могли оказаться не совсем безопасным мероприятием – слишком много там будет народа, и далеко не все настроены друг к другу благодушно. Папа сперва вообще хотел оставить меня дома, считая, что мне в моем состоянии нечего делать на кладбище, но я разозлилась и заявила, что, если он не разрешит мне ехать с ними, я поеду отдельно.

– Как ты не понимаешь – Медея для меня много значила! – орала я в кабинете родителя. – Я в их доме столько времени провела! Как ты можешь?!

Отец морщился от моего крика, сидя в кресле, постукивал по столу карандашом, но молчал, не собираясь менять своего решения. Только вмешательство мужа вынудило его согласиться.

– Я буду рядом с ней, – сказал Саша, прижав меня к себе. – Не волнуйся, Фима, с ней ничего не случится. А попрощаться она должна. Потом сразу отправится домой.

Это означало, что, побыв на кладбище, я не поеду на поминки в ресторан, а вернусь домой в сопровождении охраны, оставив Акелу и двух телохранителей с папой. Меня это вполне устраивало…

* * *

На подъезде к кладбищу наши машины неожиданно остановили «гайцы» и заставили выйти. Папа чуть заметно кивнул Акеле, и тот, поддержав меня за локоть и дождавшись, пока я выйду, отошел к патрульной машине и заговорил со старшим наряда.

Папа закурил, предложив сигарету и мне, но я отказалась. Было прохладно, я закуталась в шаль и прислонилась к подставившему плечо Андрею. Акела что-то говорил, склонившись к открытой дверце патрульной машины, рядом с ним стояли оба водителя, а невысокий «гаец» в бронежилете и каске внимательно изучал документы.