Поиски Мариккен

Затем мальчика ввели в завешанную шелковыми коврами залу, где сидел тощий монах с тонзурой, в черной рясе, подвязанной простой веревкой, грозный и нахмуренный отец, а также туго затянутая в корсет госпожа Хеллинор с высокой прической из накладных волос.

–А вот и наш милый Ристард, – кисло улыбнулась при появлении мальчика мачеха.

–Ристард, – сказал Гней Вельен, – этот святой отец хочет задать тебе несколько вопросов, чтобы ты мог поступить в прекрасную школу.

Ристард уставился в пол и молчал. Дело в том, что служанки, приводившие мальчика в надлежащий вид, сопровождали свои действия причитаниями, в которых оплакивали его судьбу и описывали ужасы монастырской школы, которой они никогда не видели.

Экзаменатор приступил к опросу. Он спросил, какие молитвы мальчик знает. Ристард молчал. Учитель поинтересовался некоторыми арифметическими действиями, которые должен был уметь осуществить каждый поступающий в школу.

– Ристард, отвечай сейчас же! – закричал отец. – Не будь упрямым, как осёл!

– Ристард, – слезливо взывала к нему не ожидавшая такого мачеха, – мы же хотим тебе добра!

Целый час отец, госпожа Хеллинор и учитель ходили вокруг мальчика, пытаясь добиться от него хоть слова. Ристард стоял бледный и немой, как статуя.

– Господин учитель, – взмолилась госпожа Хеллинор, – да что же это такое? Вы можете объяснить, почему он молчит?

Экзаменатор задумался, почесал лысину и изрек:

– Может все дело в том, что мальчик…туп?

Эта фраза стала для Ристарда приговором. Она заставила замолчать всех соседей, возмущенных ранее тем, что мальчика не воспитывают и не обучают должным образом. Действительно, можно ли сомневаться в приговоре человека, который в воспитании детей, как говорится «собаку съел»? Кроме того, разве всякий умный мальчик не обрадовался бы возможности попасть в такое замечательное место как знаменитая монастырская школа? Раз Ристард не смог ответить на простейшие вопросы экзаменатора (а что он не захотел, никому и в голову не пришло), значит, он действительно туп, и содержание его в дальних комнатах вызвано не жестокостью отца, а суровой необходимостью для гордого человека скрывать умственное убожество своего отпрыска.