Хоннорун. Исток

Хоннорун. Исток

Георгий Гура

История, персонажи которой блуждают по её страницам, не догадываясь об этом. Для них жизнь – это жизнь, а не строчка в Книге Судеб.Но смогут ли Костя, Даша и Л?ня выбраться? Что скрывается посреди школьных будней – серийный маньяк, вопросы без ответов? Какую силу таят в себе руны? Да начнётся их долгое и тяжёлое путешествие, в погоне за ответами и собственным Я!Но куда бы они не стремились, в итоге их поглотит пламя…

Георгий Гура

Хоннорун. Исток

С чистого листа I

«В мире немых – не слышно слова,

Царит в н?м мерный скрип пера.

Шуршит бумага, точит камень

Не время, не вода – слова.

Когда опустится над миром

И тишина, и тьма, и мрак.

Тогда заменят крики словом -

Молчат безгрешные, всегда».

Книга Судеб. Аноним. Записки на полях.

***

Если бы Прометей был законченным пьяницей, то орёл бы скучающе пролетал мимо. От одного своего знакомого он когда-то слышал такую фразу: «У людей определений – куры не клюют. Определ?нно человеку не хватает только одного – фантазии, чтобы эти определения было куда сунуть, дабы избежать неизбежного.

Иногда достаточно лишь одного слова, и, к примеру, над Прометеем не стал бы кружить голодный орёл. Слово это – цирроз». Сейчас он был готов с этим согласиться, хотя не понимал к чему эту фразу вспомнил. Она возникла сама по себе, безлико и мимол?тно, пока он лежал на полу и закинув голову навзничь наблюдал за пролетающим в серых облаках косяком птиц.

Утки. Стало быть – осень.

Он очнулся давно, но не знал насколько. Тело ломало, он был разбит, будто только что вынырнул из очень паскудной истории или проснулся после затянувшейся комы. Лицо скривилось в усмешке. Или ему так показалось. Внутрь черепа будто напихали мокрой соломы и бросили спичку, края стеблей затлели, задымились и дымный чад забился в глазницы и виски тупой болью.

Он лежал и глядел в потолок, на прямоугольные вырезы мансардных окошек. Всплывающие на поверхность смутные воспоминания нельзя было назвать «дежавю».

Ведь он не помнил что это такое. Или не хотел вспоминать.

Тело пульсировало, временами бросало в дрожь. Вздохнув слишком глубоко он корчился в приступе кашля, как корчится червяк при виде рыболовного крючка. Он ничего не знал, ничего не помнил и ничего ему было не нужно. Только догадывался, что спокойно приходить в себя ему не давали очень давно.

На фоне неба снова полетел косяк птиц. Величественно, не портя строй. Так, должно быть, летит знамение.