Я у мамы зельевар. Книга 1

Мало ли что может капнуть или прожечь? Ситуации бывают очень разные.

– И попала в лавку Раудисов, сделала заказ. Через три дня пойдём забирать.

Я быстро надела на платье рабочий пояс с кучей кармашков, крючочков и шнурков – очень удобно цеплять подручные материалы.

Муррис округлил глаза, озадаченно глядя, как я расплела косу и достала расчёску. Рыжие пряди хлынули по плечам и спине. Такая уж наша ведьмовская доля, что волосы не могут быть короткими. Есть снадобья, куда они идут в качестве ингредиента, как и ногти.

– Ядвига, заказ взял кто-то из старших Раудисов? – аккуратно уточнил Муррис.

Я быстро расчесалась и скрутила волосы жгутом на затылке, чтобы не мешали. Несколько непокорных прядок тут же выскочили из причёски игривыми спиральками.

Повернулась к коту и улыбнулась:

– Нет, взял Линас.

Если бы челюсть у кота могла упасть, она бы это сделала прямо сейчас.

– Линас? Ты меня не разыгрываешь?

Я фыркнула и снова пошла в лавку, надо полить Сифочку. Очаровательное создание, стоит себе тихонько, никого не трогает и не умничает.

– Не разыгрываю, Муррис. Конечно, без деда не обошлось, но заказ взял. Значит, мы можем быть спокойны за качество горшка и уверены, что в один прекрасный момент он не начнёт вместо приворотного зелья варить мочегонное.

– Как по мне, невелика разница, – заметил Муррис. – Что там, что там урина бьёт в голову, вышибая все способности мыслить логически, а после всего испытываешь ни с чем не сравнимую эйфорию.

– Может, ты и прав, – пробормотала я, взяв леечку и наполнив водой. Надо, кстати, теперь отстаивать воду и добавлять всякие штучки, чтобы листики были красивые, а лепестки не усыхали. – Но к горшку это не относится.

Муррис только вздохнул, бросил взгляд в сторону Жужи и покачал головой.

– Дай Златовласая, чтобы я ошибался, но чует моё сердце, нас ждут очень весёлые времена.

В этот момент на подоконник что-то опустилось и сверкнуло изумрудным светом. Я кинулась к окну. Всё подождёт – Айварас прислал листик!

* * *

– Не пожила. Ох, не пожила. Мира не увидела, дерева не посадила, дом не построила, платьице своё, на Ярмарке Большого Дуба купленное, с золотистыми бабочками, не поносила – всю весну проходила в том своём коричневом убогом.