Insomnia, или Поиски Механической Вороны

– Привет, – сказала я.

– Привет, – отвечал Мефистофель с обычной своей ухмылкой. – Почему так удивленно?

– Потому что на моей кухне сидит совершенно незнакомый мне парень, – объяснила я мрачно, наливая в стакан воды из графина и стараясь не смотреть на не то плод воображения, не то вполне реального человека, который зачем-то пробирается ко мне в дом, а заодно и в душу лезет.

– Нехорошо, – поцокал языком Мефистофель. – Ты же сама меня позвала!

– Правда? Когда? – я хлебнула воды, но и после этого наваждение не исчезло.

– Она еще и не помнит! – воскликнул Мефистофель. – Ну что ж, так и быть, напомню. Слушай.

И тогда произошла очень странная вещь. Все куда-то поплыло. Я вроде как осталась стоять на месте, тело мое никуда не делось, но ощущение меня охватило такое, словно любой, посмотревший в мою сторону, ничего не увидит. Перед глазами теперь была не кухня, а пустынное место с камнями. На одном камне сидел, помахивая ногами, Мефистофель, на другом – я.

Несколько раз мне доводилось видеть во сне саму себя, да еще не в одном экземпляре, и это было очень страшно. Но здесь страх отсутствовал. Я как бы просто просматривала видеозапись. В роли комментатора выступал Мефистофель – не тот, что сидел на камне напротив «меня», а, видимо, тот, который по-прежнему находился на моей кухне.

– Тут ты и заявилась, – говорил он.

Я не нашлась, что ответить. Мои глаза были устремлены на пустыню, где сидели мы с Мефистофелем. Выглядела я несколько потеряно, впрочем, как и обычно. Видимо, я только что «заявилась», как изволил выразиться Мефистофель, потому что он приветствовал меня шутливым поклоном и – к чему бы это? – фразой из одной из моих любимых песен:

– Добро пожаловать в этот проклятый мир!

А, может, это его издевательская манера разговора напомнила мне мелодию песни.

– Спрашивай! – великодушно ободрил Мефистофель. – Раз уж ты здесь, – добавил он.

– Куда исчезла Механическая Ворона?

Вот, оказывается, что взбрело мне в голову. Что ж, какая-никакая логика здесь есть. Едва ли Мефистофель мог раскрыть мне тайны мироздания, зато, раз знал о Муфлоне, возможно, знал и о Вороне тоже.