Я все снесу, милый

В лифте никого, кроме них, не было. И Варшавскому пришлось ответить:

– Юлиан.

– А меня Зоя.

– Женщина, я знаю, как тебя зовут.

– Вот видите, уже прогресс… Хоть одному из нас что-то известно о другом, – паясничала Зоя, не в силах остановиться.

– На самом деле я узнал твое имя час назад, – полноватые губы мужчины искривились в циничной ухмылке.

– О как! Тогда, может, мы продолжим просвещать друг друга? Мне вот, например, очень хочется узнать, для чего я вам понадобилась? Доктора так и не сообщили.

– Так, значит, вы на самом деле не готовы…

– Конечно, не готова! И не буду, пока мне по-человечески не объяснят что к чему!

Зоя уже сожалела, что отказалась от предлагаемой одежды. В компании мрасса Варшавского больничная пижама заставляла еще сильнее осознавать свою никчемность. Тот не скрывал пренебрежения. Когда они входили в лифт, он отодвинулся от нее, точно брезговал стоять рядом.

Ну и фиг с ним! Пусть отодвигается.

Зоя никогда не любила высоких мужчин. Они давили на неё.

Он правильно подметил, что она «пигалица». Рост – метр шестьдесят. Ни сантиметра выше. Всю жизнь приходилось носить туфли на высоких каблуках, от которых к концу дня нещадно болели ноги. А еще она когда-то носила красивые костюмы. И всегда с юбкой. Давно это было. В другой жизни.

В той, где она могла стать счастливой.

Если была бы чуточку смелее.

Теперь же стоит в непонятной пижаме. Брючной. Фи, Зоя терпеть не могла брюки. Даже дома ходила в платьях. При воспоминаниях о доме в груди все заныло. Чтобы унять ностальгию, готовую поглотить с головой, она снова заговорила.

Неважно что. Лишь бы говорить.

– Юлиан, а вы…

Быстрый поворот головы, и взгляд ледяных серых глаз, от которых ей реально стало холодно.

– Я не разрешал тебе обращаться ко мне по имени! – отчеканил он.

Зоя поежилась.

Ну и черт с тобой!

– Хорошо-хорошо, я вас поняла! – в знак примирения она даже подняла руки, отчего бесформенная рубашка задралась, оголяя бока и живот.

– Да, – коротко и ясно.

– А может, тогда уж попросту господин? А? – спаясничала она.

Мужчина прищурился и гневно поджал губы.

– Помолчи лучше, – порекомендовал он.

Ага, сейчас! Если она останется наедине со своими мыслями – сойдет с ума.