Я все снесу, милый

Все-таки решил проявить толику понимания и окончательно ее не добивать? Или экзекуцию оставил на потом? Так сказать, посмаковать.

Зоя благодарно кивнула.

– Я никогда не летала, – она не понимала, зачем сделала это признание. На лице, словно выточенном из гранита, не дрогнул ни один мускул. Ее слова не вызывали у мрасса никаких эмоций, кроме, пожалуй, раздражения.

Своим признанием Зоя только в очередной раз унизила себя.

А-а-а-а… Плевать.

Ей бы разобраться, что к чему.

А унижение она переживет.

Не впервой.

– Привыкай, – соизволили ей ответить, и она замерла в ожидании продолжения. – Сейчас мы передвигаемся только по воздуху. Дан тебе объяснит что к чему.

Дан?

Зоя впервые слышала это имя.

– Дан – ваш слуга?

– Помощник, – мужчина снова нахмурил брови, досадуя, что приходится объяснять элементарные вещи. – Дан – робот. Надеюсь, ты знаешь, что такое робот?

– Знаю.

Зоя не пришла в восторг, что ее пробудили в век роботов.

– Хоть что-то, – снова высокомерный тон.

Зоя сцепила зубы. Ничего, она потерпит. Потерпит и понаблюдает. А дальше… Ей бы только обвыкнуться. Адаптироваться. Разобраться.

Она уставилась в окно, сморгнув набежавшие на глаза слезы. Все-таки не выдержала внутреннего напряжения, дала слабину.

Про упомянутого «дана» расспросит потом. Если ей, конечно, удосужатся объяснить что к чему.

В воздухе, помимо их «лётомобиля» – так она прозвала черных блестящих монстров – виднелась еще парочка скоростных передвижных транспортных средств. Но большого скопления не наблюдалось. Странно. Неужели в этом мире «лётомобили» могли позволить себе единицы?

Лишь спустя какое-то время Зоя догадалась, в чем дело. Они были за городом. За время полета она не увидела ни высотных зданий, ни каких-либо других построек, характерных для мегаполиса.

Да и внизу, на земле, на которую Зое все-таки удалось взглянуть во время полета, располагались лишь поля и редкие деревья. Последние особенно порадовали девушку. Она опасалась, что в новом тысячелетии не останется ничего живого. А ей всегда нравилась лесопарковая зона.

Н-да… Надежда умирает последней, прав был тот мудрец, который однажды обронил эту фразу.