Та, что подарила сына

После родов у неё иногда поднималось давление, по прошествии трех лет всё реже. От перевозбуждения, от волнения не только давление поднимется. Организм активировал качества, о которых она не подозревала. Но и сбой давал ощутимый. Сейчас как раз наблюдался сбой.

На Юлю нашло оцепенение. Она вспомнила все ужастики, что когда-то смотрела, читала, слушала. Все истории про похищение, про пытки людей. Про то, как неугодных кидали в подвалы, привязывали цепями. Кто-то скажет, что времена изменились, и кино – это не жизнь.

Юля теперь может поспорить. То, что с ней происходит, разве не напоминает сцену из русского сериала про миллионера и обычную девушку?

Тарисов обогнул стол и неспешно зашёл за спину Юли. Девушка продолжала сидеть. Чего она ждала? Она не знала.

– Ещё раз выкинешь нечто подобное, придушу собственными руками.

Его голос раздался намного ближе и тише, чем могла предположить Юлия. Совсем рядом. Настолько, что она почувствовала легкое дыхание на затылке.

Мужчина навис над ней… за ней…

Как и большинству людей, Юле не нравилось, когда кто-то стоял за спиной.

Чувства опасности и беззащитности резко возрастали, особенно учитывая, в какой ситуации Юля оказалась и какие слова только что услышала, эмоции усилились десятикратно. Девушка часто задышала.

Если она не уйдет в ближайшие минуты, с ней случится истерика. Самая натуральная. С битьем невероятно дорогого интерьера, за который ей потом – можно даже не сомневаться – предоставят счет.

Она попыталась встать или извернуться, чтобы Тарисов не стоял сзади, но у мужчины были другие планы.

Ему нравилось доминировать над собеседником, быть в более выгодном положении.

Он положил руки ей на плечи.

Чужое прикосновение обожгло.

– Не смейте меня трогать! – вскинула Юлия, пытаясь стряхнуть сильные мужские руки.

Но тщетно.

Держали её крепко.

Даже не держали… Пришпилили к креслу, как бабочку к стенду нанизывает на иглу безжалостный коллекционер.

– Я тебя уже трогал… Помнишь?

– Не помню!

– Врешь! – рыкнул Тарисов.

От неожиданности Юлия вздрогнула, не понимая, откуда взялась дополнительная агрессивность.

Как будто она его чем-то задела.

Глупость несусветная.

– Пустите меня! И…

Стук в дверь прервал их дискуссию. Хотя то, что между ними происходило, дискуссией назвать было сложно.

Давление с плеч исчезло.

– Входите.

Тарисов умел выбирать интонацию. Ещё полминуты назад он яростно наседал на неё, сейчас снова вернулся к холодной властной интонации.