Та, что подарила сына

Господи, о чем она?..

– Надо полагать, что вы ждете, что я соглашусь, да? Господин Тарисов, – вам, наверное, привычнее, когда к вам обращаются именно так, – она не смогла удержаться от язвительной реплики. – А что мы с вами тогда будем кушать, позвольте узнать? Проголодаемся, наверное. И как же ваши важные встречи, совещания. Их тоже, наверное, придется, отменить. Потому что ни сейчас, ни через час, ни завтра, ни через год, вы от меня не услышите «да»!

Глава 4

– Вернись за стол.

Он привык отдавать приказы, кто бы сомневался.

Юлия отрицательно покачала головой.

– Нет.

Мужчина откинулся на спинку высокого кресла, наверняка стоящего, как её месячная зарплата, а то и больше, и скрестил руки на груди.

Крепкие руки, жилистые. Интересно, если они сомкнутся на её горле, удушат?

Юлия прикрыла глаза и выдохнула. Если она и дальше продолжит думать в подобном русле, то Тарисову ничего не придется делать – она сама доведет себя до больницы… откуда её уже не выпустят!

– Ужин, кстати, сейчас доставят.

Юля пыталась сообразить, что делать дальше. Кабинет – это одно. Но есть лифт, охрана. Есть множество людей, которые заблокируют ей выход. Это первое.

Второе… Раз Тарисов знает кто она, где живет, как зовут ЕЁ сына, он может и другое.

Всё.

Юля дотронулась до ворота блузы, чувствуя, как в области груди изнутри что-то распирает, мешая дышать. Она поправила ворот, но легче не стало.

– Откуда вы узнали…

Она закрыла глаза и снова вздохнула.

– Сумасшествие какое-то.

– Читая твоё досье, у меня сложилось мнение, что ты не глупая девушка, Юля. Не заставляй меня усомниться в собственных выводах.

Она усмехнулась.

– Демьян Валерьевич, вы, правда, думаете, что мне не всё равно на ваше мнение обо мне? Или вы обеспокоены за собственное эго? Вывод-то сделали, а тут оплошность.

– Хватит язвить!

Она снова добилась того, что он повысил голос.

– Защитная реакция, – честно призналась Юля, отводя взгляд.

Чем чаще она смотрела на Тарисова, тем страшнее ей становилось.

Потому что все, услышанное за последние пять-десять минут, начало в её голове принимать конкретную форму.

И пришёл страх.

Настоящий.