Рожденная для его любви

Князь Сандровский.

Его сложно было с кем-то спутать.

И снова в её голове промелькнула мысль, что князь Сандровский не лучше стригоев. Добра от него ждать не приходилось.

– Что… что происходит? – охрипшим от страха голосом спросила Майя и постаралась отодвинуться от мужчины, как можно дальше.

– Небольшое похищение, рыженькая. Тебя это устроит? – он улыбнулся, и от его улыбки Майе стало плохо.

– Нет! – вскрикнула она, стараясь взять себя в руки и преодолеть страх, охвативший её. С улицы слышались разговоры, Сандровский был не один, и это напрочь лишало её малейшего шанса на спасение.

– А зря. Мне бы хотелось услышать положительный ответ, – он придвинулся ближе и чуть заметно повёл носом, вдыхая её запах. Его глаза изменились, потемнели, и в них появились кровавые точки.

Он желал её.

Сейчас.

Здесь.

– Вы сошли с ума! Вы безумны! – Майя не могла поверить в происходящее. Она старалась взять себя в руки, заставить мыслить логически, но пока у неё ничего не получалось.

В ход её жизни вмешались самым наглым образом, и пока она ещё не знала, как реагировать.

– Ты права, детка, я обезумел от желания обладать тобой. Хоть на этот вопрос ты мне ответишь положительно? – продолжал паясничать Борис и властным движением привлек девушку к себе.

Та зашипела разъяренной кошкой, и у неё показались кончики клыков. Майя разозлилась. У неё сработала защитная реакция. Её слишком часто принижали в детстве и заставляли делать то, что она не желала. Во взрослой жизни она не потерпит подобного обращения с собой!

– Князь Сандровский, немедленно прекратите оказывать на меня давление! Я вам вчера ещё сказала, что не являюсь вашей поклонницей, меня не впечатляет ваша агрессивная сексуальность и репутация злодея!

Брови Бориса наигранно медленно взметнулись кверху.

– Ты уверена, лапочка?

Влечение к этой девушке становилось нестерпимым. Он весь пылал и не собирался анализировать и размышлять, почему это происходит! Он собирался получить, что желал. Время разговоров прошло.

– Более чем!

Майя хотела продолжить возмущаться далее, но ей не позволили.

Безжалостные крепкие пальцы вцепились в её плечи, властно притянули к себе, и жесткие губы впились в её требовательным поцелуем.

Тут не было ничего ласкового или нежного.

Одно подчинение.

И Майя стала сопротивляться. Она понимала, что противостоять силе Бориса Сандровского – всё равно, что попытаться сдвинуть каменную глыбу, но поддаваться отчаянию было ещё хуже.