P.S. Позволь тебя любить

В ту ночь они поговорили откровенно, расставив точки над «i». Потом ещё пытались стать семьей, но не получалось у них. Хоть тресни. Не срасталось. И детишек Судьба им не давала.

Значит, так надо.

– Рита, будь счастлива. Ты его любишь?

Назар уже слышал про нового поклонника жены.

– Да, – глухо выдавила она. – Мы же до нашей свадьбы знакомы были, и я надеялась…

Мужчина прикрыл глаза.

Он тоже надеялся.

Но надежда – та ещё сука. Завернет любого мужика в узел. Опрокинет на лопатки и не позволит подняться.

Поэтому сейчас Назар Ватаров четко знал: никаких иллюзий. Только то, что имеет под собой основу.

– Надо, чтобы «Рояль» всё-таки открылся, – скупой голос отца вернул его к настоящему.

– Открою. В августе. Рекламу дополнительную запущу. Ещё успею отбить некоторые деньги.

– Рекламщик на примете есть?

– Да. Нанял.

Они могли бы пройти для разговора в кабинет, но Назар спешил. У него назначена встреча, опаздывать не хотелось. Он нетерпеливо посмотрел на массивные часы. Отец решил навестить его немного не вовремя.

Разговор происходил рядом с лифтом. Назаркак раз спустился, отец собирался подниматься к нему. Так они и пересеклись.

Поэтому, когда створки лифта распахнулись, мужчины обернулись. Сработал инстинкт. Мало ли… Они оба – и отец, и сын, – привыкли контролировать пространство, видеть всё и предотвращать опасность, если таковая внезапно обнаружится.

В лифте спускались четверо. Респектабельная пара за шестьдесят. Оба в спортивных костюмах, явно настроенные на прогулку по набережной.

Парнишку увидели сразу же, потому что он ловко сманеврировал между взрослых людей и прошмыгнул мимо, явно забавляясь происходящим.

– Руслан, подожди!

Что первым взорвало мозг Назара – он не смог позже понять.

Всё происходило одновременно.

Ребенок, непутевый малец, летящий прямо на него, спотыкающийся, вернее, запутывающийся в собственных ножках и устремляющийся к прохладной керамогранитной плитке.

Назар действовал инстинктивно. Шаг вперед – и он поймал ребенка. Хрупкое тело, которое перехватил за живот.

И лишь потом он повернул голову, до конца ещё не осознавая, что мир вокруг него стремительно меняется. Взрывается к чертям собачьим.

Из лифта поспешно выходила молодая женщина. Он точно знал, сколько ей лет. Двадцать пять. Среднего роста – без каблуков она ему была аккурат по плечам. С распущенными волосами изумительного цвета темного меда.