Нокаут

Черт, и телефонами они с Полей не обменялись. Не будет же он десятками минут тут торчать под дверью, как сопливый юнец.

На душе как-то мерзко стало. Пакостно. Не любил Шалов, когда обижали девочек.

Ох, как не любил…

На его удивление, сразу же после звонка послышался звук поворачивающегося ключа.

Дверь открылась и перед ним предстала заплаканная Поля с покрасневшим носом и прокушенной губой.

– Тааак, – протянул он, чувствуя, как градус закипания его ярости резко повышается. Если бы они с Полиной были знакомы чуть ближе… чуть дольше…

– Привет, – она шмыгнула носом и приоткрыла дверь шире.

А у самой взгляд бегает. И на ромашках постоянно останавливается.

Алексей специально задержался в дверях. Он мог лишь предполагать, что сейчас творится в душе девочки. Но и он, черт побери, в няньки не нанимался! Он вообще ни на какую роль не нанимался! И сопли-слезы подтирать ей не собирался!

– Привет. Что за мокрота? – он кивнул на её лицо, которое она поспешила опустить, а слезы размазать по щекам.

– Сережа приходил.

Мать вашу!! Она его Сережей называет! Может, ещё и «котиком» или «барсиком»? Какие сегодня ласковые прозвища в тренде у девчат?

Шалый разозлился. На себя, на неё, на ситуацию в целом.

Вот почему Беркут всегда умудряется его вляпать в глупую историю?

– Я видел. Столкнулся с ним на лестнице.

Девочка мгновенно побледнела, даже пошатнулась.

Алексей выругался.

– Поль… Тебе плохо или как? Может, мне уйти? Или пройти дашь? Я могу уйти, ты можешь взять букет и выкрикнуть в окно, чтобы он вернулся.

Кто он – уточнять не стоило.

После его жестких слов Полина растерянно заморгала и, шумно сглотнув, отступила, впуская его в квартиру.

– Извините.

Она бросила ещё один взгляд на ромашки и закрыла дверь.

Так-то лучше.

На этот раз она повела его в единственную комнату. Что сразу бросилось в глаза Шалову – из мебели, на которой можно было спать, был лишь диван.

– У тебя раскладушка есть? – спросил он, чем немало её озадачил.

Поля, видимо, в мыслях находилась на лестничной площадке.

– Раскладушка?

– Да.

– А… зачем она?..

Шалый, не стесняясь, грубо выругался.

– А где я спать буду?

– На диване.

– А где ты будешь спать?

– На диване…

Сказала, и лишь тогда весь смысл сказанного дошёл до неё. Бледность мгновенно сменилась на приятный розовый цвет.

Она стояла в дверном проеме маленькой комнаты и не знала, куда себя деть.