Невеста демона

И это вся забота? Я, между прочим, голодовку не объявляла.

Делать было нечего, и к двенадцати часам я жутко проголодалась. Натянув на худые плечи простыню, босая прошлепала на кухню. Наша кухарка не могла оставить меня без ужина. Елисия знала о моем капризном характере и, не увидев за семейным ужином, всегда оставляла пирожки, овощи и мясо на кухне.

Так получилось и на этот раз.

Я как раз запихивала в себе третий пирожок и запивала его козьим молоком, когда услышала насмешливое:

– А мы боялись, что простыню ты используешь, как средство спасения.

Я едва не подавилась, закашлялась, но быстро пришла в себя и ответила в том же тоне:

– Арарат, до побега я не опущусь.

– Это правильно. Потому что мы выставили охрану по периметру особняка.

Я пожала плечами и снова надкусила пирожок.

– Ваше право. Зря утруждали себя и своих песиков. Раз решили отправить в ссылку, противиться не стану.

Арарат обошел меня и, опустившись на стул напротив, внимательно посмотрел.

– И ты не станешь препятствовать отъезду?

– Не-а.

– И не будешь подкупать охрану?

– Не-а.

– И не будешь с нами ругаться?

– Не-а, – снова ответила и добавила с мстительной улыбкой: – Ругаться не буду, объявлю вам бойкот.

После чего встала, гордо расправила плечи и направилась к выходу из кухни. У двери задержалась и, не совладав с искушением, направила силу мысли на кухонную утварь. Через мгновение услышала, как Арарат глухо выругался и стал отплевываться. Жбан с молоком в темноте плавно поднялся над его головой и щедро пролился на лицо и за шиворот расшитого камзола.

Утром я спустилась в гостиную с небольшим саквояжем. Облаченная в темно-бордовый костюм и шляпку с вуалью, я походила на скорбящую деву. Весь мой горделивый стан выражал жертвенность и готовность к подчинению.

Бергард увидел меня первым. Братья как раз возвращались с тренировки, потные и усталые. Как раз то, что требовалось.

– Влада, ты куда-то собираешься? – хмуро спросил младший, останавливаясь и впиваясь в меня взглядом.

Я продолжила молча спускаться по лестнице и, когда мои ножки коснулись мраморного пола, кивнула.

– Я готова, – последовал ответ.

– К чему? – братья с утра не отличались сообразительностью.

Я демонстративно поставила саквояж на пол, и из моей груди вырвался тяжелый вздох.

– К заточению и отлучению от цивилизации на целых триста шестьдесят пять дней. Я слышала, что даже судьи в округе не всегда назначают столь жестокое наказание за проступки мошенников.