Дикий

Поэтому Первородным приходилось последние века изворачиваться – подбирать, находить, выкупать мальчиков, способных занять их место в общине перевертышей. Нечто подобное случилось несколько столетий назад и с Валгаром. Выросший в лесу, он не умел разговаривать, не умел правильно ходить, не умел общаться. Чуть позже Ярослав прочтет книгу про мальчика, выросшего среди волков, и улыбнется. Чем не начало его истории? Его подберет Бархат – перевертыш с Севера, угрюмый муж. И скажет, что Первородными не становятся.

Каждый – сирота.

Потому что канули в Лету те времена, когда у каждого Первородного была своя Меняющая Облик.

Как же это было давно.

И рассказ Бархата, и его жизнь в лесу.

Вот пришло и его время готовить смену.

Нет, Валгар не собирался уступать своё место Зету в ближайшие полвека.

А там – посмотрим.

Ярослав покинул сад, в котором они с Зетом тренировались с обеда. Вечер обещал быть томным.

– Вам письмо, господин.

Лакей появился из-за колонны бесшумно.

Валгар чуть заметно повел бровью. С какого времени лакеи вручают ему письма лично?

Лакей, заметив жест хозяина, заметно побледнел. Не хватало ещё нарваться на его гнев.

– Просили передать… И тут печать крови, господин, – залепетал несчастный, если не прощаясь с жизнью, то с работой – точно.

Ярослав отмахнулся – мол, ступай. Не до разборок со слугами. К тому же, он планировал покинуть город на следующей неделе.

Женщины Стальграда – особенно.

Заметив печать дома Скалистых Волков, Валгар усмехнулся. Ну, надо же. Не успел нанести визит неверной женушке, как оскорбленный муж накатал петицию.

Что ж… Посмотрим, что ему написал Лавинский.

Как оказалось – ничего интересного. Нёс какой-то бред. Валгар, испытывая легкое раздражение, что Лавинский использовал для подобных пустяков печать крови, разорвал письмо и разжал пальцы. Листки, лениво кружа, упали на черный ковер.

Димитриоса он понял. Тот дал понять, что знает о его связи с Диной. Только ему, Ярославу, от этого что? Ни жарко, ни холодно. Лавинский слишком слаб, чтобы открыто пойти против него. Сам же Валгар с холодным безразличием отнёсся к жалким потугам главы рода что-то там ему сказать.

Ещё с большим презрением он относился к женщинам, запрыгивающим в его постель, при первом же удобном случае задирающим юбку и демонстрирующим упругую попку.