КроШа. Книга первая

То и дело подмывало поторопить таксиста, но останавливала себя, понимала, что в данной ситуации он ни при чем – пятница, вечер, все спешат домой. Машин очень много.

Когда же такси остановилось у ресторана, Лера быстро рассчиталась и выскочила из машины. Всё-таки погода испортилась, и на девушку упало несколько капель.

Войдя в роскошное черно-белое фойе, Валерия прошла к администратору.

– Добрый день. Мне назначено.

– Ваше имя, пожалуйста, – любезно поинтересовался импозантный молодой мужчина.

– Валерия Бекетова.

– Да, Вас ждут. Разрешите проводить.

Валерия послушно последовала за администратором.

В другое время она непременно обратила бы внимание на интерьер ресторана, заметила бы, как дорого и изящно одеты посетители, какими дурманящими запахами заполнен зал. В другое время… Не сегодня.

Сегодня Лера ничего не замечала. Судорожно прокручивала вопросы, которые ей могли задать, и прикидывала верные, правильные, ответы.

– Вот, прошу Вас.

Администратор остановился у столика, за которым сидел мужчина в сером костюме.

– Господин Верестов, прибыла Ваша гостья, – администратор вежливо поклонился и, развернувшись, отправился снова в фойе.

Валерия растерянно улыбнулась, чувствуя неловкость. Что говорить? Как вести себя? В голове крутился рой вопросов и предположений.

Ожидавший её мужчина, поднялся и отодвинул стоящий напротив стул.

– Валерия, добрый вечер.

Тон был холодным и официальным, и его облик только подтверждал это.

– Спасибо.

Валерия присела, выпрямила спину. Она понятие не имела, что говорить. Да и плохо представляла, с кем имеет дело.

Верестов начал разговор:

– Итак, давайте сразу перейдем к делу. Меня зовут Анатолий Верестов, я представляю интересы человека, желающего заключить договор на суррогатное материнство. Вы – Валерия Бекетова. Готовы предоставить Ваши услуги.

– Да, совершенно верно, – Лера энергично закивала головой.

Её остановила приподнятая кверху рука и немного снисходительная улыбка.

Если она решила вначале, что Верестов – приятный человек, то теперь её мнение начинало понемногу меняться. В каждом его жесте, слове скользило легкое превосходство, словно он считал себя выше других.